– Понимаешь, Глаша, я ведь сильно головой ударилась и болела после, и совсем не помню ни тебя, ни Танечку, ни её отца. А кто её отец, кстати? – в обморок всё-таки удалось не упасть, Ирина взяла себя в руки и решила пока есть возможность всё выяснить.

Глаша засуетилась, и из-за пазухи вытащила свёрток, передала Ирине. В свёртке были документы, метрика о рождении Татьяны Кирилловны Балашовой, в графе титул и отец стояли прочерки, матерью была указана Виленская Ирэн Леонидовна. Второй документ принадлежал Глаше, точнее Глафире Земовой, где было указано, что её отпускают во владение баронессы Виленской.

– Так что теперь я ваша совсем, барыня, вот буду с Танюшей вам также помогать, – видно было, что Глаша расслабилась, когда выяснилось, что никто не собирается от ребёнка отказываться и выгонять их на улицу.

– Так это, что, барыня, ваша дочка что ли? – рухнув в кресло, как будто её ноги не держат спросила Пелагея

– Выходит, что моя, – Ирина не знала плакать или смеяться, и не понимала, что она такого сделала или не сделала в прошлой жизни, что ей вот это всё досталось.