Свенсоны настойчиво ищут инвесторов, но пока безуспешно, потому что великоваты первоначальные затраты, в том числе, на совершенствование и замену камер наблюдения, и сроки окупаемости. Если бы не мировой финансово-экономический кризис, когда инвесторы придерживают деньги, супруги Свенсоны реально стали бы очень богатыми людьми. А так вынуждены служить, заниматься нами, кем угодно, перевозками, исполнять любые приказы.

— А что ты знаешь из разговоров на этом большом базаре обо мне, Хэй?

— О присутствующих не говорят. В предстоящем полёте ты мой командир.

— А потом?

— Там видно будет, — сказал, как отрезал, японец.

Пилотам проделали все необходимые предполётные процедуры. На обед, ужин, завтрак и следующий обед они получали высококалорийное специальное питание, чтобы исключить газообразование в пищеварительном тракте во избежание болей внутри кишечника при понижении давления в полёте, уменьшить естественные отправления и избежать многих ненужных случайностей и неприятностей, обычных для землян и недопустимых в космосе. Они спали в медсанчасти и с утра вновь прошли блиц-тесты с участием, в основном руководящим, Бригитты Свенсон и стараниями исполнительного и важного этим Эшли. Он, кстати, оказался австралийцем, а не англичанином.

Борис ознакомил Хэйитиро со схемой предстоящего полёта и сам вложил листок с графиком профессора Башлыкова в левый наружный надколенный клапан-планшет своего скафандра. Вложил, не задумываясь, по привычке, вверх ногами, для чтения в полёте.

Надевание космических скафандров справедливо относят к длительной по времени и сложной многооперационной технологии. Каждого из пилотов в молчании неторопливо обряжали по двое квалифицированных американских специалистов. Один в стерильных перчатках брал с простерилизованного стеллажа требующийся элемент и подавал его другому, а тот, тоже в перчатках, устанавливал его на скафандр, монтируемый на пилоте. Некоторые элементы требовали участия трёх и четырёх рук, действующих согласованно и одновременно. В какие-то моменты Борис и Хэйитиро поднимались с круглых поворотных сидений без спинок и стояли, замерев, раскинув и терпеливо держа руки крестом, а также расставляли ноги и наклоняли головы. Из белых кальсон (с вложенными памперсами, на всякий случай) обоих пилотов торчали наружу розовые наконечники мочеприёмников, в дальнейшем проходящие через гермоклапаны скафандров, на земле прикрытые тканевыми накладками на «липучке» или «молнии», и при посадке в кабину подсоединяемые к системе утилизации естественных человеческих отправлений, установленной на летательном аппарате.

Гермошлем и гермоперчатки американских скафандров этого типа присоединены через узкие, тонкие, круглые гермоподшипники, что обеспечивает большее удобство в обзоре в стороны и более свободные действия кистями рук при работе, чем у скафандров российского производства без гермоподшипников, потому что у американских скафандров гермошлем и гермоперчатки легко вращаются вместе с поворотами закреплённых головы и кистей рук.

Снаряженные, пилоты прошли к автобусу, каждый нес в левой руке устройство, похожее на объёмистый саквояж, соединённый многожильным шлангом со скафандром, внутри объёма которого через шланг очищенным и подогретым воздухом вентилировались их тела.

В ангаре их встретил всё такой же неулыбчивый и заметно подозрительный ко всему в поле зрения майор Бьорн Свенсон. Как и обещал, вложил в главный компьютер программу полёта, опломбировал информационное хозяйство самолёта. Строго оглядел, пожал экипажу руки, пожелал успеха и уехал.

Борис и Хэй заняли места в пилотской кабине и присоединили летательный аппарат к себе, а МиГ без промедления озаботился жизнеобеспечением своего экипажа и его служебным функционированием. Приземистый аэродромный тягач с огромными толстыми колёсами отбуксировал аэрокосмолёт в самое начало взлётной полосы и поспешно укатил.

Густов запросил разрешения диспетчера на запуск двигателей и включение главного компьютера с программой полёта в автоматическом режиме и получил его. Пока двигатели выходили на предписанные режимы, пилоты повернули головы к комплексу управления воздушным движением и, прощаясь, одновременно отдали честь. Оба знали, что за их стартом стараются следить все, кто на авиабазе свободен или может оторваться от работы, осознавая, что взлёт подобного летательного аппарата увидишь не скоро, если вообще увидишь ещё хоть раз в жизни. Некоторые любопытствующие вышли на открытый воздух с биноклями, разномастными телефонами, смартфонами, айпедами, планшетами, даже с устаревающими видеокамерами. И своей неосторожной смелостью, находясь всего лишь в полукилометре от места старта, вызвали непроизвольные улыбки у пилотов МиГа.

Перед каждым из пилотов в верхнем правом углу обзорного дисплея возникла телевизионная картинка с откозырявшим Свенсоном, потом на несколько секунд показалось напряжённое лицо Джеймса Миддлуотера. Экипажу он молча кивнул, остерегаясь преждевременно выдавать свой голос в эфир хотя бы и через аппаратуру засекречивания. Густов запросил разрешения диспетчера на взлёт и получил его.

Особыми психоэнергетическими приёмами Борис и Хэйитиро объединили собственные сознания с квазисознанием искусственного интеллекта МиГа и пошаговыми действиями сконцентрировали объединённые волевые усилия на предстоящем подъёме в космос.

«Экипаж, взлетаю», женским голосом предупредил пробудившийся МиГ в соответствии с наставлением по производству полётов многоместных машин и дал нарастающую тягу двигателям. Раскатистый грохот сотряс, наверное, весь остров Северный, до самого периферийного кусочка его земли. Казалось, вздрогнули и тучи, и всколебались небеса, неосторожную стайку птиц рёвом разъярившегося МиГа мгновенно сбило на землю. Внезапный звуковой натиск сжал всему живому вне помещений грудные клетки, никто вблизи временно не смог вдохнуть воздуха. Любопытствующие зажали уши, бросив и наблюдение и съёмку, и мгновенно присели, в паническом испуге зажмурив глаза и укрыв потом и головы. Аппарат качнулся, отпустив тормоза, и, склонив нос, как рыцарь, опускающий забрало к поединку с противником, тронулся с места, очень заметно на глаз, необычно быстро, в сравнении и с военными самолётами, набирая скорость. Компьютер дал двигателям команду на полную стартовую мощность, и внезапно они выбросили из сопел пятидесятиметровые огненные языки.

Экипаж вдавило в кресла, в глазах потемнело, и пилоты почувствовали, что мягкие ткани обжали кости их скелетов и слегка обвисли на них, как ни сопротивлялись этому противоперегрузочные свойства скафандров.

Тёмно-синий МиГ, всё ускоряясь, помчался по взлётке, унося с собой ощутимо удаляющийся грохот, ставший бы нестерпимым, оставайся аппарат на месте. Только вряд ли смогли бы удержать его не только мощные тормоза, но и связки из стальных канатов, их бы вырвало вместе с якорями. Языки пламени преобразились в ослепительно белые пламенные полосы и затем в ярко-белые точки. Они, уменьшаясь, плыли и светились в извивах раскалённых оранжево-сизых почти бездымных выхлопов, оторвались от земли, круто понеслись вверх. Через секунды они вонзились в серую облачность, первые слои которой окрасили их в красный цвет. Секунд десять красные огни виднелись и сквозь плотные облака, постепенно тускнея. Потом они скрылись совсем. Стих грохот, надолго оставшийся лишь в потрясённой слуховой памяти остолбеневших на месте свидетелей взлёта, не верящих в реальность небывалых собственных ощущений и одновременно ошеломлённо счастливых тем, что перед ними всё это произошло, и они это увидели своими глазами и прочувствовали своими помятыми телами. И только эхом несколько раз ещё доносило издалека громовые удары, отражённые от стен ущелий, поперечных по отношению к взлётной полосе.

Не девять минут занимает подъём МиГа в космическое пространство, а больше, но, в отличие от космических ракетоносителей, которые, кажется, уходят со старта просто вверх, выстреливаются, чуть ли не наугад, эта машина возносится к звёздам вначале по пологой, а затем всё круче забирающей кверху траектории, пока не ложится на траекторию орбиты.