Больше казарму не покидал, отужинал, со скаткой шинели и вещмешком до поезда с девчатами дошёл. Те тоже в казарме жили, но в другой части, всё в бане пропадали. Я сам туда разок сходил, парная хороша. Там на поезд и отправка в Москву. Сутки ехали. Потом три дня допросов уже в других службах, и вот он Кремль. Дали звание Героя. Конечно говорили об этом, но я особо не верил. Однако действительно Золотая Звезда и орден «Ленина» к нему в комплекте. Остальным девчатам ордена «Боевого Красного Знамени». А Светловой орден «Ленина». Тоже ведь за дело, всё чётко было организовано. Знаете, у меня всё как в тумане это проходило. Я ждал, ждал и ждал, когда админы появятся. Даже опросы разных особистов, политработников, даже прокурорские отметились, у меня всё отработано, от зубов отскакивало, потом и военные корреспонденты, как-то фоном прошли. Фотографии наши делали уже с наградами в зале Кремля, но вот после награждения я окончательно сознал. Всё, больше контакта не будет. Не думаю, что это всё так задумано, скорее всего что-то случилось, но дальше нужно будет жить своим умом. Переночевал я в той же казарме московского гарнизона, где прошлые трое суток ночевал. Меня там устроили по прибытию в столицу, девчатам вот в служебной гостинице номера выделили, они все командиры, в отличии от меня. Я так и остался младшим сержантом. Девчата со мной искренне попрощались, они уже получили назначения, отбывают по местам службы, с утра по магазинам собрались, а там отбытие в разное время, а я лицо подневольное, у меня увольнительной нет. Зато и со мной быстро вопрос решили. На Юго-Западный фронт не вернули, хотя я думал там буду служить, Политуправление фронта не упустит новоиспечённого Героя.
Оказалось, нет, память потеряна, по сути учи меня чему угодно с нуля. Вот кто-то и подсуетился, как я понял. Мне приказали перешить петлицы, выдав новые, для шинели тоже, и я сменил их на малиновые. С общевойсковыми эмблемами. Меня назначили командиром зенитной пулемётной счетверённой установки, что входила в дивизион прикрытия северо-восточной части столицы. Да, я попал в ПВО столицы. Документы оформили, за мной молодой лейтенант пришёл, как раз из штаба ПВО, дальше в часть, оформили меня, на довольствие поставили, выдали всё что полагается, тут хорошее снабжение. Оружие тоже. Я попросил «СВТ», но к сожалению, не нашлось, склад опустел. Мне выдали «Наган», хотя винтовку или карабин должны были. Номер оружия внесли в красноармейскую книжицу. Потом уже командир из нашего дивизиона, где я теперь числюсь, сопроводил к установке, что находилась на крыше пятиэтажного здания. Прошлый командир под трибунал попал. Надо будет узнать за что. Мне нарезали круг задач, и служи парень. Понятно я ничего не знаю, мне назначили другого командира в учителя, старшего сержанта Окунева, и за пару недель тот меня поднатаскает. Я познакомился с зенитчиками своего расчёта. Молодые парни, двое их, один, боец Тихонов, вчерашний школьник, только наводчик из послуживших, второй год служит, красноармеец Малешко. Про меня те в курсе, в газетах читали, опознали.
Воздушная оборона Москвы уже не первый день, несколько месяцев длиться, и всё уже давно устоялось, всё рассчитано, я бы не сказал, что работает как часики, но к этому явно стремятся. Понятно, что бойцов в казармы отдыхать не уведёшь, специфика службы заставляет их постоянно находиться рядом с установкой. Поэтому выделили пустующую двухкомнатную квартиру, в одной комнате общая казарма, там койка армейская двухуровневая, а в отдельной для командира. Я туда и заселился, когда с расчётом познакомили. Мой командир, батарейный, лейтенант Алфёров, обещал завтра принести разрешение, а то оформить не успели, и отбыл. Приказ простой, разрешающий мне дойти до позиции установки старшего сержанта Озерова, что через шесть домов от моей зенитки. А я не мог покинуть этот дом, только вот так с разрешением, чтобы ходить к тому на учёбу. Вот такие дела. Так что я осмотрелся в небольшой комнате на двенадцать квадратных метров, тут армейская койка, застеленная, рабочий стол со стулом и вешалка, и всё, плюнул, и стал устраиваться. Будем служить. Хотя признаюсь честно, я таким назначением был более чем доволен. Погеройствовал, и хватит, надеюсь тут до конца войны служить дальше. Вон, высшую награду получил, но жаль не Сталин награждал, не видел его, да того даже в столице не было, Калинин какой-то награждал. Что по Озерову, то тот опытный учитель, расхвалили, не один десяток младших командиров воспитал, так что будем учиться. За такое место надо держатся. А так служба как служба, несмотря на то, что в квартире своя ванная, по субботам банный день, хотя дежурный у установки обязательно остаётся. И кормят нас из столовой, приносят в термосах, пусть тут есть своя кухня, но там только воду для чая кипятят. Это пока всё что узнал, я всего три часа как назначен на это место. Книжицу устава выдали, будем учиться.
***
Надо сказать, что чем дальше, тем больше мне моё место нравилось. Лафа. Учился я, прилагая все силы, не стесняясь переспросить если что не понял. Да и Озерова не зря хвалили, действительно опытный учитель, хорошо всё давал. По сути на коленке в сжатой форме обучал всему, что я должен знать. Ну насчёт двух недель конечно хватили, тот три недели меня обучал, но главное сделал, даже сам Озеров признавал, что я способный ученик, и неплохо тяну службу. Москва под постоянными налётами была, уже рухнул, попав в котёл, Юго-Западный фронт, дорога на Москву была открыта. Немцы устраивали налёты на Москву, но наше ПВО, что зенитное, что истребительное, было на высоте. Только высотники беспрепятственно бомбили, лишь наша дальнобойная зенитная артиллерия и добивала, но сбить пока не получилось. Высотники уходили. Хорошо ещё их пока мало у немцев, дорогой аппарат, штучный, как я понял, но нам хватало и остальной бомбардировочной авиации. Открывали огонь чуть не каждую ночь. Впрочем, как раз нам и смысла нет. Немцы летали на больших высотах, от шести тысяч метров и выше, а наша установка работала на полуторах. У нас просто не было целей. Немцы налёты ночами устраивают в основном, хотя были и дневные. Там те большие потери понесли и перестали их устраивать. За эти три недели мы по целям открывали огонь всего два раза, когда подбитые бомбардировщики спускались на нашу высоту и были в дальности накрытия. Всё! Чёрт, что мы вообще тут делаем?!
Да, эти два «Юнкерса» рухнули изрешечённые, но по сути мы тут лишь выступаем как агитационное пособие. Мы своим видом успокаиваем жителей. Мол, всё нормально, вы под защитой. Не все понимают, что эта защита, туфтовая. Тут есть и дальнобойная зенитная артиллерия разного калибра, вокруг города и на подходах, но и вот такая пулемётная тоже есть. Я не скажу, что молился чтобы и дальше так всё было, но меня всё устраивало и я надеялся, что на этой должности продержусь подольше. Всё рухнуло четвёртого октября, после сдачи Киева, тревога в людях заметно повысилась, а тут к нам на крышу понялись мой комбатр, с ним капитан Гусев, начштаба дивизиона, и незнакомый младший лейтенант.
– Петров! – кликнул меня Алфёров.
Я как раз в свой трофейный бинокль наблюдал за интересным действом, болел за команду школьников, те на стадионе мяч гоняли, видимость хорошая, умения в футболе ноль, но желания и азарта выше крыши, так что быстро рванул к командирам, мысленно матерясь. И ведь никто не предупредил что те подъехали и поднимаются. Сейчас моё дежурство, Тихонов отдыхает, Малешко спит, после ночной. Вот Алфёров и сообщил:
– Вот что, Петров, пришёл приказ сформировать несколько зенитных батарей для усиления передовых частей. У нас из каждой батареи по одной установке изымают, по четыре остаётся. Выбор пал на тебя. Это решили выше, в штабе.
– Есть, – козырнул я, даже не пытаясь скрыть, что новости меня не порадовали. – И куда нас?
– Сам знаешь про дыру на передовой после потери Киева, туда все ближайшие части кидают, вот вами и усилят зенитную оборону таких частей. Это твой новый командир, младший лейтенант Черкасов. Сейчас задача разобрать установку и спустить её вниз. Уже мобилизуют телеги, вашему расчёту выделят две. Для самого орудия и для боеприпасов. Пока готовьтесь, а вы сержант со мной в штаб дивизиона, оформлять вас будем. Выводить из личного состава батареи.
