В августе Иван Колос был направлен в Вольское пехотное училище, после окончания которого в мае 1942 года он был назначен начальником штаба стрелкового батальона 107‑го стрелкового полка 38‑й армии Юго-Западного фронта. В ходе неудачного наступления Красной армии под Харьковом («Харьковская катастрофа») в мае – июне 1942 года батальон попал в окружение и почти весь погиб.

Чудом выживший Иван Колос пробрался через оккупированную территорию в родное село, где 12 ноября 1942 года создал партизанский отряд им. М.И. Кутузова и стал его командиром, лично участвовал в боях против немецких оккупантов. За время его командования были подорваны один воинский эшелон, 32 автомашины противника с живой силой, на реке Припять были уничтожены четыре моторных лодки с немцами. 1 марта 1943 года Колос становится командиром Лельчицкой партизанской бригады, о чём имеется справка бывшего командира соединения партизанских отрядов Полесской области, секретаря Полесского подпольного обкома КП(б) Белоруссии Ивана Дмитриевича Ветрова, который перед войной был прокурором Белорусской ССР. Это же подтверждает и Зорина-Колос. «Уже в апреле 1943 года, – пишет она, – действовала Лельчицкая партизанская бригада», которая насчитывала 700 человек. В декабре 1943 года бригада соединилась с наступающими частями Красной армии.

Как говорится в справке от 26 февраля 1944 года, Иван Колос «по личной его просьбе был отпущен в Соединение Сабурова с 29.09.43 г. по 28.10.43 г. С 28.10.43 г. по 16 декабря 1943 г. по возвращении в бригаду был назначен командиром п/о им. Калинина Лельчицкой п/бригады. В списках не был учтён, так как на день составления списков отсутствовал и находился в Соединении Сабурова». Справка подписана начальником штаба партизанского соединения Южно-Припятской зоны (Полесская область) Григорием Степановичем Авдейчуком.

Однако Зорина-Колос указывает, что «с ноября 1943 года И. Колос выполняет задания советского командования в тылу врага: в районах Мозыря, Ельска, Пинска, Ивенецко-Налибокской пущи, Барановичи, Молодечно, Лида, Слоним». Отсюда следует заключить, что справка Авдейчука с резолюцией «В личное дело Колоса», как и справка Ветрова, являются легендой. В действительности же в мае 1943 года, после установления постоянной связи с Центральным штабом партизанского движения, Иван Колос был передан в подчинение Разведывательного управления Генштаба и переориентирован на разведывательно-диверсионную работу.

Осенью 1943 года Колос был отозван в Москву и после короткой подготовки заброшен во главе разведгруппы в немецкий тыл в район Мозыря – центр Полесской области Белоруссии. Там он добывал информацию о передвижении противника и его оборонительных укреплениях в интересах разведотдела штаба 1‑го Белорусского фронта.

«В феврале 1944 года фронт приблизился к районам Полесья, с группой военных разведчиков меня срочно вызвали в Москву с отчетом о работе, – пишет сам Иван Андреевич Колос на страницах своей книги «За час до рассвета» (1979).

В партизанском штабе меня принял полковник Белов. С Александром Васильевичем нам приходилось встречаться не раз.

– Это Налибокская пуща, Барановичская область. Вот туда и отправишься со своей группой. Подробности потом. Вызову тебя еще раз. Подожди в приемной.

Из кабинета полковника я вышел довольный и немного взволнованный. В приемной совершенно неожиданно встретился с Галиной Хромушиной, давней моей знакомой. Она была в новеньком обмундировании. Шапка-ушанка делала ее круглое, румяное лицо похожим на мальчишеское. Только мягкий взгляд больших темно-серых глаз и длинные ресницы выдавали в ней девушку. Мы оба были удивлены и обрадованы. Еще бы, не виделись с 1942 года, а главное, никак не ожидали встретиться здесь, в Москве. После обоюдных расспросов Галина сообщила мне, что в партизанский штаб пришла с особым поручением.

– Видишь ли, – доверительно заговорила она, – последние полгода я работаю среди пленных немцев. Хорошие есть парни. Так вот, многие просятся в партизаны. Да, да, не удивляйся, именно в партизаны!.. Национальный комитет “Свободная Германия” решил пойти им навстречу. – Галина показала мне запечатанный пакет, попросила: – Подожди меня здесь, – и прошла в кабинет Белова.

“Немцы, фашисты – и вдруг просятся на службу к советским партизанам”, – размышлял я. В первые минуты это никак не укладывалось в голове. Мы привыкли видеть в немцах врагов, нередко до фанатизма преданных Гитлеру, порой трусливых и жалких, но уж во всяком случае не друзей и не сподвижников в нашей великой борьбе.

Незаметно мои мысли приняли совершенно неожиданное направление. Ведь немцы, если они против Гитлера, в рядах партизан могут принести большую пользу. Я мысленно уже разрабатывал различные операции с участием немцев и не заметил, как подошла Галина.

– Все в порядке, просьба удовлетворена, – с радостью сообщила она. – Вместе с ними к партизанам отправляюсь и я. Ну как?

Не успел я ответить Галине, как меня снова вызвал Белов.

Александр Васильевич стал рассказывать мне о группе антифашистов и под конец сказал:

– Ты и твои орлы вылетите с этой группой. Будете заниматься разведкой. Командиром всей группы назначается Алексей Козлов.

Через три дня состоялось моё первое знакомство с немецкими товарищами, а теперь – с товарищами по оружию.

Весьма охотно поддерживал беседу Феликс Шеффлер – матрос торгового флота, родом из Гамбурга, крепкий, высокий, чуточку сутуловатый. Когда он говорил, то весь приходил в движение, особенно его длинные сильные руки и выразительное лицо с серыми навыкате глазами.

Феликс, впрочем, как и его товарищи, слабо знал русский, но нам всем помогала понимать друг друга Галина, свободно владевшая немецким языком.

Герберт Хенчке был выходцем из семьи профессионального революционера. С юных лет вместе с отцом он принимал участие в работе первичных организаций Коммунистической партии Германии, за что не раз преследовался полицией. Приход к власти Гитлера ознаменовался кровавым террором против коммунистов. Поэтому еще до начала войны, по предложению руководства Коммунистической партии Германии отец Герберта и он сам покинули пределы гитлеровской Германии и через Чехословакию прибыли в Советский Союз.

Вдруг Хуго Барс взметнул огромный кулак и решительно произнес:

– Гитлер отойдет в вечность. Германия будет свободной!»

12 июня 1944 года Шеффлер и Барс в сопровождении советских партизан провели смелую разведывательную операцию. Они прибыли в гарнизон Дзержинска и остановились на одной из явок. В Дзержинске они установили связь с немецкими солдатами. Ходили по местам их расквартирования, в кинотеатры и солдатские клубы. В ходе операции антифашисты получили сведения о расположении войск, численности гарнизона и политико-моральном состоянии военнослужащих вермахта.

Особенно активно антифашисты работали в период проведения операции «Багратион» с 23 июня по 29 августа 1944 года. Группами по два человека они были прикомандированы к различным партизанским отрядам, где выступали в качестве парламентеров и пытались склонить отступающие части вермахта к сдаче в плен. Интересен случай, когда Шеффлер, переодевшись в форму регулировщика полевой жандармерии, вышел на шоссе и стал направлять отступающие части вермахта на партизанские засады.

Одновременно бойцы «группы 117» проводили работу во временных лагерях для военнопленных. Они помогали раненым, вели среди них разъяснительную работу. Комиссар партизанской бригады им. И.В. Сталина Алексей Георгиевич Мурашов писал: «Многих солдат гитлеровской армии немецким антифашистам удалось переубедить словами правды, и сотни из них сдались в плен. Это позволило избежать кровопролитных боев и спасти тысячи человеческих жизней обоих народов – как немцев, так и русских. В период с 27 июня по 11 июля 1944 года нам сдалось в плен свыше 12 000 немецких солдат и офицеров».

6 июля 1944 года, после того как район был освобожден войсками Красной армии, бойцы «группы 117» встретились с руководителями фронтовой организации НКСГ. 28 июля они самолётом вылетели из Ковеля в Москву.