Сегодня тоже все начиналось по классической схеме. АВАКС, как обычно, пройдя по касательной от Шпица, даже не стал делать традиционного «крюка» в сторону Трилистника, а сразу устремился к югу. Операторы, сидя перед экранами мониторов, только пожали плечами и уже собрались, как и всегда было заведено передать эстафету наблюдения своим коллегам с Кольского полуострова. Но незваный «гость» на сей раз повел себя нетрадиционным образом. Вместо того, чтобы лететь к берегам Норвегии он сделал вираж и направился на восток. Это нетривиальное поведение супостата весьма озадачило наших операторов, и они еще пристальнее стали наблюдать за телодвижениями «гриба», как принято было называть АВАКС на сленге наших военных из-за характерной тарелки радара возвышавшейся над фюзеляжем. А телодвижения и впрямь носили замысловатый характер. Продвинувшись еще немного к востоку — в сторону Новой Земли, он стал выписывать в небе стокилометровые петли, явно что-то замышляя в этом районе. Начальник дежурной смены немедленно попытался связаться со своим коллегой из Рогачева, но все его усилия оказались напрасными. Рогачево не отзывалось. Такое развитие событий уже вносило элемент тревоги. Не решаясь самостоятельно предпринимать какие либо шаги, начальник смены связался по внутренней связи с начальником базы.

— Товарищ полковник, говорит начальник дежурной смены станции наблюдения за воздушной обстановкой, майор Фомин, разрешите обратиться?!

— Обращайтесь, — спросонья недовольным голосом буркнул полковник, оторванный от утреннего сна.

— В 3 часа 01 минуту в зоне опознавания был зафиксирован пролет предположительно штатовского АВАКСа двигавшегося курсом 270˚. В 4 часа 36 минут он, не выходя из зоны сопровождения, резко изменил курс и стал двигаться по направлению к архипелагу Новая Земля. Не входя в воздушное пространство Российской Федерации, и находясь в квадрате 35–11, принялся совершать петлеобразные маневры, что свидетельствует о патрулировании им зоны, непосредственно примыкающей к архипелагу Новая Земля. В 4 часа 55 минут мною была предпринята попытка связаться с Рогачево для возможной координации действий по пресечению проникновения в наше воздушное пространство. Попытки связаться с Рогачево не принесли результатов. База молчит. На данный момент АВАКС завершает вторую «петлю» и скорее всего, начнет третий заход. Предполагаю, что намечается провокация.

— Понял. Продолжайте наблюдение. Я сейчас подойду, — ответил полковник, сон которого, как рукой сняло.

Через десять минут, круглый, как бильярдный шар полковник Удалов уже вкатывался на КП.

— Так! Ну, что тут у нас?! — прямо от порога поинтересовался он у начальника дежурной смены.

— АВАКС продолжает кружить в указанном районе, — кратко отчитался Фомин.

— Рогачево все еще молчит? — спросил Удалов больше для проформы, потому, как и так догадывался об ответе.

— Так, точно!

— Попробуйте связаться с самой базой Белушья, — высказал командир дельную мысль.

— Есть, связаться! — козырнул майор и, обернувшись назад отдал приказ одному из операторов связаться с новоземельцами.

Через минуту поступил ответ от оператора:

— База Белушья на запросы не отвечает, ни по основному каналу, ни по резервному. Как отрезало, — добавил он, пожимая плечами.

— Все чудесатее и чудесатие, — процитировал Удалов слова одной известной девочки. — Свяжитесь с командованием 10-й армией (в этой реальности 10-я армия не была расформирована в 90-е годы) и доложите обстановку.

Оператор в отличие от начальника смены не стал козырять, а просто кивнул и опять развернулся к пульту. Буквально через минуту переговоров со своим коллегой, оператор снял с головы гарнитуру и, протянув ее полковнику, коротко произнес, одновременно с этим уступая свое место:

— Вас, товарищ полковник. Начальник штаба армии.

Полковник нацепил на голову гарнитуру связи, усаживаясь в кресло оператора.

— Семен Аркадьевич, что там у вас стряслось? — послышался рокочущий бас генерал-майора Пятницкого.

— Товарищ генерал-майор, тут у нас, кажется, что-то намечается со стороны наших «недрузей» из Залужья, — начал издалека Удалов.

— «Гриб» покоя не дает? — спросил в свой черед генерал.

— Да. Вы его тоже видите?

— Видим. Выписывает кренделя, — подтвердил Пятницкий.

— Так это еще полбеды, Валерий Геннадьевич, — тоже перешел на менее официальный тон полковник.

— А что еще-то? — насторожился Пятницкий.

— Внезапно пропала связь с Рогачево и Белушьей, — поведал Удалов, как о чем-то сокровенном.

— Насчет Рогачева я уже в курсе. Недавно доложили, а вот, что касается Белушьей, то это уже сильно настораживает. Вы не думали, что это как-то связано с выкрутасами «гриба»? — спросил он не слишком уверенным голосом.

Эта неуверенность в голосе начальника штаба армии была вполне понятна Удалову. Ведь если, сейчас произойдет какая-нибудь провокация, то решение придется принимать немедленно, а это значит, что ответственность за него ляжет целиком и полностью на его плечи, потому, как командующий лежит в госпитале с обострением язвы желудка, а его заместитель не владеет полнотой информации, так как пребывает в столице на совещании. Самому же Пятницкому оставался всего год до выхода на пенсию и ему ох, как не хотелось напоследок карьеры портить свой служебный формуляр отметками о несоответствии занимаемой должности, в случае, если что пойдет не так.

— Вполне вероятно, что это так и есть. Хотя никогда раньше АВАКСы не баловались широкополосным глушением связи в нашем воздушном пространстве, ограничиваясь простым прослушиванием наших радиочастот.

— Все когда-то начинается впервые, — выдал сентенцию Пятницкий. — Раньше они и не убивали, так откровенно наших правителей.

— Вы полагаете, что за этим может стоять, что-то более серьезное, чем нарушение наших коммуникаций? — спросил полковник, рассчитывая на этот раз, что ответ будет более откровенным.

— Да, — без обиняков ответил генерал. — Тем более, что 15 минут назад мы зафиксировали взлет с базы в Тромсе стратегического бомбардировщика В-52. Вы его еще не видите пока, но он держит курс в вашу сторону.

— О, Господи! — вырвалось у полковника нечаянно, но так, что на это с тревогой обратили внимание все, кто сейчас сидел с ним в «птичьем гнезде». — И что вы предприняли?

— Ничего, — спокойным, как ледяной айсберг голосом ответил Пятницкий.

— То есть вы даже не послали звено перехватчиков на его сопровождение? — не стал скрывать своего недоумения Удалов.

— А зачем? — в голосе генерала не было озабоченности, а только лишь искреннее удивление. — Самолет держит курс в сторону открытого моря и на приличном расстоянии от нашего воздушного пространства. Зачем напрасно жечь авиационный керосин, кидаясь ему вдогонку? Да и один самолет не может слишком сильно угрожать нашей северной группировке.

— Но что будет, если он продолжит двигаться по направлению к моей базе, или вдруг изменит курс и направится в сторону Новой Земли? Ведь не напрасно же АВАКС глушит связь в том направлении! — уже начинал закипать полковник от трусости начштаба.

— Если он войдет в зону вашего контроля, то вам и карты в руки. Высылайте на его сопровождение кого хотите. А если он изменит курс, то мы сами решим, что предпринять в таком случае, и без ваших советов Семен Аркадьевич. Пусть у вас голова болит за свой участок.

— Я понял вас, товарищ генерал-майор, — процедил Удалов сквозь сомкнутые от негодования челюсти.

— Вот и отлично, — в тон ему ответил Пятницкий и, не попрощавшись, отключил связь.

Полковник сорвал с себя гарнитуру и швырнул ее на пульт. Губы его при этом шевелились, извергая из себя еле слышные слова ненормативной лексики. Затем спохватился, и резко откинувшись на спинку кресла, поинтересовался у связиста:

— Запись моего разговора с начальником штаба велась?

— Так, точно! — отрапортовал связист. — В соответствие с приказом Министерства Обороны, все разговоры, ведущиеся с КП средств ПВО, автоматически фиксируются звукозаписывающей аппаратурой.