- Третьим пунктом я хотел побить Антонеуса с мельницы, потому что пока я был мелкий, он меня все время обижал.

- Помню, помню, здоровый был бугайчик, мне тоже от него перепадало, - согласился Чумп. - Повезло ему, что из нас двоих злопамятный только добрый ты. Дай угадаю, пришел, увидел, что перерос его на голову, цыкнул зубом и оставил штаны менять?

- Вот еще. Пришел, вежливо пригласил на пустырь, где он нас метелил. Может ты и прав и я бы передумал, но он привел двух друзей с дрекольем, - Хастред мечтательно крякнул. - Как же хорошо, когда все как в жизни, а не как в китонской манхуа — там-то у них злодея поскреби, и станет ясно, что он нищасный, жизнью заставленный, а так вообще что надо деятель и становится герою искренним и верным другом. Вот нахера б мне такой верный друг, как жлобяра Антонеус? Но он не подвел, показал какая он есть гнида, так что тех двоих я милостиво прогнал пинками, а его самого метелил долго и прилежно. Потом даже денег пришлось его семье дать, штоб лубки всякие ему справили, тележку чтоб возить на прогулки, припарки там различные, горшки, чтоб похлебку варить, потому что твердого он поди до сих пор жевать не способен.

- Дешевле было бы прирезать, - рассудил Чумп. - Да и гуманнее.

- Про гуманность это ты с ними, хумансами, обсуждай. Я лично сторонник не лучших выходов, а справедливости. Портил другому жизнь — получи втройне в обратку. Прирежешь его, похоронят, и никто ничему не научится, а тут вот катают его в тележке уже лет двадцать, и всяк кто видит задумается — а как бы мне себя вести, чтобы вот так же не закончить?

- Да с тобою ясно все, я за этих, катают его которые.

- Вот, видать, и они в гуманизм не втыкают — концепция сложная, малоизученная.

Чумп резко затормозил и свернул за случившийся по пути дом. Хастред последовал за ним. Через полминуты мимо проскрипел по снегу очередной патруль.

- Как будто у них тут есть что красть, - возмутился ущельник ему вслед.

- Да есть вообще-то, только сразу и красть, и пиксей искать, и патрулям не попадаться — для меня это слишком сложные шахматы.

- Ты прав, не будем отвлекаться от основной задачи, а то и за неделю не управимся. Что там у тебя далее было?

- Далее я хотел прочесть знаменитые китонские трактаты, на которые Старик частенько ссылался — я так думал, что это какие-то невероятные кладези мудрости, облеченные в оправу из чеканных словес. Давно читал отрывки на нескольких языках, думал переводчики эти самые... надмозги, все портят. Но несколько лет тому, проживая в Китонии и освоив их письменность на годном уровне, таки прочел в оригинале. Что сказать, «Горные отроги» - это какие-то полицейские протоколы, пересказанные бедолагой с ножом у горла так, чтоб персонажи, отморозки и сявки, выглядели положительно. Причем бедолага не преуспел, у него формально вышло: такой-то, по прозвищу Белый Смерч, шел по воду, увидел людей, головы им отрезал и в дырки насрал, ах какой же он молодец! Хвалили всем аулом. В общем, не стоило так тянуться к прекрасному, оно на поверку... сомнительно.

Хастред запнулся о притормозившего Чумпа. Тот оглядел вывески вокруг, что-то прикинул и свернул в переулок.

- Нам в следующую улицу, - предупредил Хастред вдогонку.

- Знаю. Не хочу с фасада подходить, лучше сзади.

- Так вот, а потом я хотел жениться на принцессе. Именно жениться, а не чета там такое вульгарное, и именно на принцессе, потому что принцесса всегда опрятна и хорошо выглядит, волосы у нее красивые, ибо она их иногда моет и зря не пачкает, и ходит она не вразвалку с коромыслом, а эдак пританцовывая, и в общем с нею появиться в обществе престижно и приятно.

Чумп издал протяжный хмык сомнения.

- Ну, допустим, с волосами ты не прогадал, действительно чистые и цвета эффектного. И ходит без коромысла, его не поднимет. И в обществе престижно... вот тут не знаю, что за радость консортом появляться, как по мне так ценить тебя должны за тебя самого. Но вот за характер ты, видимо, не задумывался.

- Так она у меня и не принцесса, - Хастред тоскливо вздохнул. - Хотя, по нашим-то временам вполне сойдет, но у них там в эльфийском сообществе свои расклады.

- Что, принцесс нет? Какой шок, как же все неприличные сказки про эльфийских принцесс в рабстве у троллей!

- Да как сказать... по статусу есть. А номинально по титулу нет. Что наверное объяснимо, ибо эльфы по стольку живут, что выражение «старая аристократия» теряет всякий смысл, там в любой семье есть такой, кто еще Первых застал. Главный у них тот, у кого денег больше. Причем не кто больше тратит, как скажем у нас тут — потратил деньги, купил влияние, пользуйся. Нет, у них тратить не обязательно, обязательно иметь — хорошо бы и запасы, но самое главное активный приток. Красть, кстати, можно — если крадешь уверенно, стабильно, то считай заработал, ты б у них там прижился. Если имеешь финансовый приток — кум королю, а дети твои, соответственно, принцессы. Называется демократия, что в переводе с языка Первых значит - «чем выше влез, тем дальше ссышь». Весь Гавросоюз, кстати, на нее истошно равняется.

- Ну тогда разводись, как же ты иначе на настоящей принцессе женишься.

- Ты б сперва мне принцессу подобрал, а то как с теми романами получится — лучше б не брался, сохранил в чистоте детские впечатления. Я видал только дварфийскую, и то не саму, а паланкин, к нему близко не подпускали.

- Хаграши, по-моему, принцесса, - Чумп задумчиво почесал череп. - Вроде ты ей даже нравился.

Хастред выпучил глаза. Хаграши, орчанка, что ходила с ними в горландский поход, была прямой противоположностью Тайанне и, пожалуй, больше чем на нее похожа на самого Хастреда — шесть футов литой мускулатуры, острые клыки и пышные, но увы, по орочьей традиции обильно смазанные жиром волосы.

- Правда что ли?

- Да Стремгод их разберет, баб этих. Думаю, нравился, раз по морде ни разу не выхватил. И принцесса... не знаю я, дружище, не спрашивал у нее родословную, а если б и спросил, я ж в орочьей генеалогии не самый большой специалист. Щит, за которым она полезла, это одна из их клановых реликвий, по-моему как раз признак принадлежности к высшему сословию. Встретим — спросим.

Чумп остановился и задрал голову. Перед ним высилось двухэтажное здание, вполне вероятно что как раз лавка Дрыхлого. Хастред огляделся по сторонам, заметил по левую руку огороженный задний двор «Клинкового ряда», популярного оружейного магазина — легко было опознать его по нескольким манекенам и рубочным колодам. Справа притулилась старая кособокая цирюльня. Никто в здравом уме не решился бы подставить свою голову под острое лезвие в трясущихся руках престарелого владельца, но немало почтенных людей сюда ежедневно являлось посидеть на завалинке, вспомнить старые времена и сделать ставки на тараканьи бега.

- Нам сюда, - определил Чумп. - Вон там вверху окошко приоткрыто.

- Подозрительно, - напрягся Хастред.

- Думаешь? По мне, скорее это знак, что нам не сюда, вряд ли там держат наших шебуршалок. Но наверняка держат кого-нибудь, кто знает, где дом хозяина. Подкинь-ка меня, а тебя я впущу через дверь.

Хастред вздохнул. Гулянка затягивалась, и сложно было определить, что беспокоит его больше — как он будет оправдываться перед женой или почему его этот вопрос совершенно не волнует. Он повернулся к стене лавки спиной, сцепил ладони на уровне колена, принял на них чумпову подошву и, резко выдохнув, изо всех сил толкнул напарника вверх. Чумп взмыл на уровень крыши, за нее ему даже пришлось зацепиться руками, чтобы не промахнуться, элегантно подцепил ногой и распахнул одну из ставней, а потом извернулся и словно джинн в лампу втянулся в окошко.

- Молодец какой, - проворчал книжник завистливо и поволокся в обход лавки.

Ему пришлось потоптаться под дверью пару минут, а потом снова нырнуть в проулок, спасаясь от очередного патруля. Вернувшись после этого, дверь он обнаружил отпертой, а за ней Чумп беседовал с усаженным за конторку перепуганным приказчиком в ночном колпаке. Повезло еще, что в Теневом Дворе работники часто проживают прямо в здании своей конторы — удобно и для бизнеса, и для работника, и для нетерпеливых посетителей с остро зудящими вопросами.