Ущельник косо усмехнулся и похлопал его по плечу.
- Я б подождал, брат. Но приступать еще вчера стоило.
Хастред нахмурился.
- Началось?
- Началось? - Чумп печально хмыкнул. - Началось оно давно и не прекращалось. Просто до поры я ухитрялся бежать чуть быстрее. Увидимся!
Он пихнул дверь и прошмыгнул в сгущающиеся зимние сумерки, а Хастред остался стоять в сенях, как соляной столп, и безучастно взирать на кружку в застывшей лапище. Они с Чумпом почти никогда не обсуждали эту тему — проклятие крови ущельных гоблинов, из-за которого, отчасти, их прозывали ущербными. Хотя книжник всегда помнил, при каждой возможности обращался к разным специалистам — что по медицине, что по проклятиям, в Китонии даже, казалось, заинтересовал одного народного дварфийского целителя, но без доступа к пациенту тот мало что мог прояснить и уж вовсе ничем — помочь. Ущельники от рождения несут в себе болезнь, делающую их кровь все слабее с каждым годом, и в итоге даже те их кланы, что избегали беспечной общегоблинской доктрины помирать по глупости в каждой случайной стычке, угасали полностью. Чумп своего происхождения толком не знал, принадлежность его к ущельникам определилась именно по гнилой крови.
Медикусы, пытаясь разобраться в проблеме, находили природу ее сверхъестественной, маги не находили никаких признаков активного воздействия, ведьмы и знатоки проклятий кивали на необходимость глубокого разбирательства, браться за которое каждому, конечно же, было недосуг, даже если звенели монеты. В конце концов, гоблины известные парии, об них убивать свою карьеру никому не вперлось. Да и сам Чумп относился к своей беде чисто философски — мол, сколько ни отмерится, а все мое. Чем посвящать жизнь попыткам бороться с неизбежным, лучше прожить ее так, чтоб и закончить в любой момент было не обидно. Этим, пожалуй, и объяснялась его кипучая жажда деятельности и готовность влезать в самые чудовищные авантюры, зачастую не сулившие ярко выраженного профита.
- Чего застрял? - окликнула книжника в спину Тайанне. - Ушел он? Вот и ладушки. Ишь, сапфиры мои ему подозрительные... а впрочем они правда не самой чистой воды, но уж что было. Что он, интересно мне, делать будет, когда докопается до этого самого Разлома!
- Пойду спрошу, - вызвался Хастред, стряхивая оцепенение, плюхнул кружку на ближайшую полку и потянулся за сапогами.
- Я тебе пойду! - взъярилась жена. - Знаю я ваши народные традиции, вышел за табаком и поминай как звали. Будем надеяться, что пока докопается — найдет себе эксперта по всем вопросам, и не того кейджианина, что с каждым муравейником разговаривает.
- Я ж ненадолго, - книжник досадливо мотнул головой. - Пригляжу, чтоб он никого лишнего не прирезал, пока своих пиксей ищет. Оно тебе не надо, если поутру в приемной у тебя объявится Дрыхлый Дупень с завываниями, что от преступности отбоя нет. Даже топор брать не буду!
Аргумент был силен, хотя Тайанне наверняка догадывалась, что в конюшне-офисе у Хастреда лежит парочка неплохих топоров на случай внезапной надобности, а тот, что висит на видном месте в спальне, все равно подчеркнуто декоративный; однако на городские мероприятия, где приходилось присутствовать, гоблин брал именно его. Впрочем, Хастред редко противоречил жене, а потому у нее не было отработано приемов на случай, когда он не отступает перед грозным ликом ее истерики.
- Чтоб вернулся до полуночи, и меня не буди, ложись на диване, - припечатала она мятежника как могла сурово. - И мы с тобой поговорим еще насчет твоих приоритетов.
Развернулась и уцокала каблуками вглубь дома.
Хастред влез в сапоги, набросил на плечи уличный кафтан, заглянул в чулан, где свое барахло оставлял Чумп, пошарил среди черенков метел и выудил длинный скрамасакс в проклепанных кожаных ножнах. Заправил за пояс и шагнул за дверь, мысленно выстраивая маршрут через знакомые ему огороды, чтобы опередить Чумпа на пути к зверинцу.
Глава 2
Впрочем, поспешать не пришлось. Буквально через два здания книжник заметил ва проулке красный глазок горящего в трубке табака, а потом и сам Чумп отлепился от стены, подавая трубкой приветственный жест, и выдвинулся на улицу.
- Долго ж ты выбирался.
- В последнюю минуту собрался, - буркнул Хастред смущенно. - А что б ты делал, если бы я не вышел?
Чумп беспечно пожал плечами.
- Даже не знаю. Дом бы поджег?
- Ты бы поджег дом эльфийской магички?
- А чего? Она огненный маг, не водяной же. Что она сделает — встречный пал пустит?
Хастред выразительно покрутил пальцем у виска.
- Огненный маг — это заклинатель огня. Свой огонь, твой огонь — ей без разницы. Захочет раздует, захочет схлопнет. Не задумывался?
- Была нужда в стольких знаниях. Ты вот прямо так и собираешься в дорогу?
- Как так?
- В городских сапогах, которые на щебне живо дуба дадут, без того внушительного доспеха, что у тебя в офисе за запертой дверью, без топора даже.
- Хоть не курю. Не ты ли рассказывал, как стражник тебя учуял только потому, что ты накануне чеснок жрал?
- Стражник внезапно был оборотень, у них нюх такой, что можно было и без чеснока — пустил ветер, и он тут как тут. Но при зверинце оборотней быть не может, они себе носы пооткусывают от царящего зловония. Там как пойдет, может статься, что дать крюка за твоим барахлом может и не сложиться, если они там быстро расчухаются и на хвост сядут. Пиксей только выпустить, сами упорхнут, а вот мы нелетучие.
- Я за барахлом не собираюсь, - Хастред собирался прозвучать веско и уверенно, но вышло скорее... скорее не вышло. - Я только до зверинца тебя провожу, чтоб никто не обидел. Ну и в основном чтоб ты никого.
- Понятненько, - примирительно ответствовал Чумп. - До зверинца так до зверинца.
Развернулся и, похрустывая по занесенной снегом улочке, безошибочно направился в сторону Теневого Двора.
- Заодно жена просила узнать, что ты будешь делать с Бездной, когда последний ключ отработает, - сообщил Хастред в его затылок.
- Это ж когда будет, - откликнулся Чумп благодушно. - Отсюда не видать. До тех пор что-нибудь придумается.
- Ты б лучше сначала придумал, а потом уже лез! У Старика были какие-то свои идеи, да и мозгов побольше чем у нас на двоих. А то вскрывши кобольдовский замок, ты ж его взад запереть уже не сумеешь! Так и оставишь пуп мироздания раззявленым, чтоб кто хочешь туда мог забрести?
- Да не такое уж там и прохожее место, чтоб забредал кто ни попадя. Впрочем, я ж не тороплюсь, видишь, ключи с собой таскаю, не пускаю в ход. Была, кстати, идея их вам на сохранение оставить, но вот зашел — и рука не поднялась, - Чумп виновато покосился через плечо. - Никогда твоя рыжая мне не внушала большого доверия, а сегодня прямо вся моя суть против нее восстала. Может, Зембуса попрошу в какое-нибудь дупло их схоронить, чтобы на себе не таскать. А то неровен час сопрут, второго забега за всей чертовой дюжиной я могу и не сдюжить.
Хастред провел его коротким путем, где в эпоху их детства было наглухо завалено и застроено не то баррикадами, не то импровизированной свалкой, а ныне было аккуратно разобрано и расчищено. Чумп смотрел по сторонам и кивал с уважением, хотя и без большой радости — как всякий гоблин, лучше всего он себя чувствовал там, где все перевернуто вверх ногами и набито без системы.
- Вон вход в зверинец, - указал книжник на сумрачный барак, перед воротами которого клевал носом верзила в надвинутой на уши меховой шапке. - Внутри я не бывал, но сдается мне есть там и подвальный этаж.
- Как пить дать, - согласился Чумп. - Имеешь неплохое чутье, вот была охота его на полезные услуги разменивать.
Он привалился к стене, чтобы не попадаться охраннику на глаза, и невозмутимо продолжил пыхать трубочкой. Хастред не удивился. Чумп умел действовать быстро и нагло, но когда в затылок ему не дышала острая необходимость, он очень похож был на своего первого учителя, флегматичного холмаря, способного часами сидеть на месте и смотреть вокруг, настраиваясь на волну происходящего.
