— Я⁈ Нет!
— Не знаешь? Ну, тогда слушай. Ты смог выполнить главное. Я ведь говорил тебе, чтобы ты освятил меч?
— Говорил, — кивнул Вадим.
— Для этого ты и попал в монастырь, но я не сказал, что тебе нужен и тёмный меч. Хотя, нет, он у тебя уже и так имелся, но его мрак нужно было также усилить, как и силу светлой сабли. Ты справился с этим, хоть и невольно, и теперь можешь спокойно идти к месту силы. Я думал, что только там ты сделаешь свой меч ещё более тёмным, но оказалось, ты смог это сделать гораздо раньше. И теперь тебе нужно будет идти туда, чтобы попасть в другое место, где из твоих мечей сделают единое целое. Есть один кузнец, что не принадлежит ни к людям, ни к нечисти, он сможет их соединить.
— А кто же тогда он?
— Оборотень!
— Оборотень⁈
— Да, или волколак по-вашему. По-разному их называют, но суть одна — это человек, что может принимать обличье зверя. В нём живут две сущности: одна добрая, человеческая, другая — звериная. Зверь, он ведь не бывает ни добрым, ни жестоким. Он просто зверь. Когда надо — убивает, когда надо — спасает.
— Когда надо?
— Ради пропитания или для защиты потомства, а не ради развлечения, прихоти или с целью подчинить себе других. Оборотни одиночки, в отличие от тех же волков, поэтому они и отличаются как от людей, так и от хищников.
— Понятно. Так, значит, он сможет из двух мечей создать один?
— Да.
— Но как можно соединить несоединимое?
— Вот я вижу в твоей голове схожий знак. Он у тебя называется инь и янь. Белое в чёрном, а чёрное в белом. Это и есть наш мир, в котором чёрное тесно переплетено с белым, и не всегда понятно, что из них где. Так и боги всегда соревнуются: Белобог с Чернобогом, их слуги, адепты и младшие боги. Тебе нужен меч, что будет одинаков рубить и тех, и других. В былинах такой меч называют по-разному. Каждый народ зовёт его по-своему, у нас он называется меч-кладенец.
Вадим чуть не поперхнулся, услышав знакомое с детства слово. Да, он уже стал догадываться о двойственной природе, но такие банальности не предполагал.
— Ну, а как я доберусь, и куда надо идти вообще?
— Тебе придётся отправиться далеко на север, к Онежскому озеру, там посреди его просторов есть мелкие острова, на одном из которых ты и найдёшь нужного тебе отшельника-волколака. Только помни, островов много, ровно сорок. Мы зовём его архипелагом Сорока островов, там можно встретить всякое: можно найти любовь, а можно там же потерять её. Можно найти смерть, а можно зачать новую жизнь. Сорок островов, сорок судеб, сорок сороков. Тебе туда путь, пока на них не легла первая пороша.
— Туда далеко и трудно добираться.
— Ничего, ты справишься, это не самое сложное. Всё дело в том, что оборотень выполнит просьбу только другого оборотня. И эта просьба должна идти от самого сердца. На это не каждый способен, поэтому с подобными просьбами мало кто обращается к старому волколаку.
— Но я же не оборотень, и где я найду того, кто попросит за меня?
— Хе-хе, ну у тебя есть один на примете.
— Кто? — не понял Вадим.
— А ты подумай.
Белозёрцев нахмурился и тут же у него в сердце что-то ёкнуло: «Роса!»
— Ну, вот видишь, значит, и есть у тебя тот, кто сможет за тебя попросить, теперь нужно найти его и заинтересовать в том.
— И где я её найду? Она сейчас сидит в избушке у старой ведьмы.
— Нет, она уже бежит в сторону места силы по своей надобности, но одна она не дойдёт, только с тобою.
— Почему не дойдёт?
— Потому что погибнет.
— Как погибнет⁈
— Так решили боги!
— Они послали её на смерть⁈ — разозлился Вадим, не ожидая такого исхода.
— Нет, но слишком много трудностей будет на её пути, а в Старом лесу ей больше нельзя оставаться. Там её тоже ждёт беда, лишь только вместе вы сможете достичь своих целей.
— Как мне найти её?
— Не знаю. Я сообщу ведьме о том, что ты ищешь Роксолану, готов предложить помощь и продолжить путь вместе. Сам ты вряд ли найдёшь её, но захочет ли она искать тебя, если ей всё скажет ведьма?
— Захочет! Она должна захотеть!
— Должна? Хе-хе. Ничего она тебе не должна, человек.
Вадим поник.
— Тогда я не знаю, что делать.
— Подумай, ведь ты же умный.
— Надо перехватить её.
— Не сможешь.
— Догнать.
— Если будешь путешествовать по рекам, то да, догонишь, но как найти лису в лесу?
— Тогда я отказываюсь выполнять твоё задание, если не поможешь найти её!
— Гм, а как же твоё дикое желание вернуться в свой мир?
— Я не хочу, чтобы девушка погибла.
— Но она же тебе никто? Или ты надеешься, что она тебя полюбит?
— Не надеюсь, я не хочу, чтобы она погибла. В этом мире так мало людей, которых я знаю и к которым привязался, что я не хочу её гибели. Я хочу, чтобы она жила и была со мной просто ради того, чтобы жить.
— И ты готов пожертвовать ради этого своей целью?
— Да, — не раздумывая, ответил Вадим, — да. Моя цель не стоит чужой жизни, это цель моя, и я за неё буду отвечать перед собою и перед богами.
— Что же, это слова уже не мальчика, а мужа. Сказаны ясно и понятно. Я тебя услышал, и я помогу тебе. Ты и вправду не сможешь её найти, а вот она сможет, хитрая девка. Иди к Онежскому озеру, я дам тебе наводку на кратчайший путь туда, а девка сама тебя найдёт, и не позже, чем через неделю. Я пошлю послание старухе, а она сможет уведомить её. Роса не посмеет ослушаться старую ведьму, а если и посмеет, то я найду, как её переубедить. Жди! — и призрак, не прощаясь, тут же исчез, оставив Вадима в сомнениях и думах.
* * *
Примерно в это же время Роксолана в образе рыси скакала по лесу. Она уже бежала весь день, здорово устав. Оказавшись за пределами избушки, поначалу её охватил нелепый восторг, затем, наоборот, она заскучала, тоскуя по привычному образу жизни. Так далеко от дома она ещё не уходила. К вечеру и вовсе оказалась в незнакомом месте, но чутьё подсказывало ей верное направление, и она бежала, никуда не сворачивая.
Бежать ей предстояло ещё долго, путь неблизкий, сложный и пугающе непривычный, но она сильная девочка, справится. В первый день она бежала бодро, так же, как и во второй, избегая дорог и трактов, пользуясь только неприметными дорожками и звериными тропинками. Люди и бесы попадались редко, а если она их и встречала, то обходила стороной.
На третий день она устала, стало не так весело, да и лапы уже болели, а на четвёртый и пятый день она и вовсе сбавила темп, выбиваясь из сил. На седьмой день, когда она дрыхла без зазрения совести в какой-то старой берлоге, её нашёл старый ворон.
— Карр, карр, — надрывался он, сидя на ветке, но Роса сладко спала, свернувшись в клубочек. Сейчас она находилась в образе рыси и, уткнувшись мордой в пушистый бок, видела красочные сны. Вдруг в её цветные грёзы стал пробиваться какой-то мерзкий и назойливый звук.
Оказалось этим неприятным звуком воронье карканье, весьма настойчивое. Роса медленно выплывала из розовых снов, не желая расставаться с красивыми грёзами. Но здравомыслие пробилось сквозь девичий сон, и она узнала крик их домашнего ворона.
Проснувшись, Роса вылезла из берлоги и, ударившись о ствол дерева, оборотилась в заспанную голую девицу.
— Чего тебе? — поёжившись от утренней прохлады, спросила она, набрасывая на себя кусок лисьей шкуры.
— Карр! Крамота!
Слово «грамота» ворон выговаривать не умел, поэтому у него всюду царила крамота или крамола, то бишь, грамота. Но Роса всё правильно поняла.
— От бабушки?
— Карр, — утвердительно каркнул ворон.
— Ну, тогда давай.
Ворон слетел к ней на плечо. Она тут же зашипела, почувствовав на голом теле острые коготки птичьих лапок. Да, она могла отрастить на коже много волос, что защитили бы её, но пока стеснялась это делать. Всё же, люди их имеют мало, это она видела на Вадиме, и хотела иметь больше общего с людьми, чем с животными.