После нескольких глотков капучино с корицей, не придумав ничего занимательного на оставшееся время до обеда, Арвид решил просто пройтись по станции. Перейдя в гостевой корпус, Арвид увидел в холле, соединяющем коридоры большой аквариум с рыбками. «Ой, какая красота!» — подумал он. Он подошёл ближе и начал рассматривать их. Рыбок было много, они были разные и очень смешные на его взгляд. У некоторых были очень выпучены глаза, другие постоянно жевали, будто разговаривали. «Бу-бу-бу», — говорил вслух Арвид и тыкал пальцем в толстую надутую и по внешнему виду чем-то недовольную чёрную рыбку. Арвид так увлёкся, что уже не замечал проходящих рядом людей. В основном к ним относились гости, приехавшие на турнир. Они неоднозначно посматривали в его сторону, как на довольно странного и чудаковатого человека, который как маленький ребёнок стучал, тыкал и водил пальцем по стеклу аквариума, озвучивая разных рыбок по-разному какими-то неестественными голосами. Шоу было настолько занимательное, что неподалёку даже остановилась молодая пара. Девушка постоянно держала руку у рта, тихо давясь от смеха. Арвид отвлёкся, увидев, что за ним наблюдают. Но он не обратил на это особого внимания, а очень приятно улыбнулся такой доброй и душевной улыбкой, затем кивнул головой в знак приветствия, сказал «хэллоу», помахал кистью руки и спокойно удалился прочь.
ГЛАВА XIV. ПЕРВЫЙ ЗАЕЗД
Когда Джонс услышал своё имя среди участников первого заезда, он резко изменился в лице.
— Так, я пошёл к себе! — резко и взволнованно сказал он стоявшим рядом с ним пилотам из его команды.
Вместе с ним в первый заезд Ричард Уорд объявил в микрофон ещё двух пилотов: шведа Ларса Олофсона и француза Андрэ Марсо на его сновигаторе «Супплантэр»(«Supplanter»), что переводилось с французского как «Вытеснитель».
Джонс сразу почувствовал неладное, его выход в первый заезд был как внезапный удар под дых. Это означало, что команда практически наверняка сразу теряла свой основной козырь. Джонс всерьёз очень рассчитывал на то, что выступит если не в конце турнира, то хотя бы где-то в середине, чтобы в достаточной степени изучить манеру ведения гонки каждого из охотников и быть максимально подготовленным к ней. И вот теперь всё это выглядело, как какая-то дьявольская подстава, вновь резко взвинчивающая и закручивающая смерч всех тех негативных факторов, которые уже были известны и вроде как улеглись в его сознании и успокоились как зубная боль.
Придя к себе в номер, он сразу кинулся к картам, составленным схемам и списку придуманных методов, которые должны были, по его мнению, помочь в прохождении трассы.
Через минуту в комнату постучал Купер и позвал голосом:
— Капитан Джонс, вы у себя?
— Да, войдите! — коротко отозвался он.
— Вы должны быть готовы ровно через час! Я зайду за вами, а сейчас я отправляюсь в машзал технического комплекса, чтобы проследить за подготовкой вашей машины к старту. Какое оружие вам поставить на этот заезд?
— «Двойку», — не задумываясь, ответил Джонс.
Особо подбирать можно было только исходя из определённых условий, а в данный момент у Джонса была абсолютная неопределённость, поэтому он сразу выбрал золотую середину.
Купер вышел за дверь, а Джонс напряжённо продолжил повторять уже изученные материалы.
Наконец, наступил тот долгожданный всеми момент на станции, когда пилоты собрались у главного входа для того, чтобы отправиться на полигон, занять места в кабинах своих сновигаторов и выйти на старт. Публика ликовала, фотографы и операторы продолжали усердно трудиться. На полигоне в этот момент уже отправлялась в путь первая пара американских пилотов к своим базовым местам сектора «Карусель Дяди Сэма», это были «Снеговик» и «Литл Колди». На хромовой краске крыльев рулевой аэродинамики даже издалека были хорошо видны бортовые символики, соответствующие их позывным. Сновигаторы были разогреты и ждали своих хозяев на полигоне с подготовленными трапами, возле каждого в ожидании стоял сотрудник группы техсопровождения.
Наконец, пилоты вышли на стартовую прямую. Диспетчер в эфире попросил всех приготовиться и начал обратный отсчёт с десяти. Три пилота вышли вперёд и сразу рассредоточились, набирая скорость. Первые две мили были абсолютно свободными от каких-либо препятствий для набора скорости и психологической адаптации пилотов. Этот подсектор в самом секторе «Carcass» назывался сектор «А» и делился по ширине трассы на три уровня: «А1», «А2» и А3» соответственно. Вся трасса у американцев была поделена для удобства определения местонахождения на множество подсекторов по буквам алфавита от «А» до «Z», исключая буквы «О» и «Y». В ширину же трасса делилась на три уровня, каждый по триста метров: «1», «2», «3», итого пол мили общей ширины трассы. Когда пилоты — «жертвы» подходили к подсектору «В», где уже начинались препятствия, за ними со старта выдвигались «охотники» и начиналась так называемая «охота за жертвой». При движении в секторах с препятствиями скорость значительно падала, и это использовалось «охотниками», чтобы нагнать своих «жертв» на более высокой скорости при движении в подсекторе «А». Первые двенадцать миль, начиная с подсектора «В» до подсектора «Е» по всем уровням встречались наиболее простые препятствия, такие как «Small cube», «Average cube», «Small pyramid», «Average pyramid», между которыми в случайном порядке встречались «Small, Average и Big sloping hillock», а также «Small и Big sloping pothole». Здесь, в каждом подсекторе для защитного ухода от атак сзади был расположен так называемый «Barrel», куда можно было запросто заехать, как в огромную трубу, в которой на середине менялся угол по отношению к горизонту, и она как бы падала вниз, заставляя пилота резко менять технику управления с въезда вверх на съезд вниз. Этот манёвр и был той самой платой за возможное укрытие от преследующего обстрела. При этом, выезжая на скорости из трубы, было ограничено видно пространство спереди, и это тоже толкало на определённый риск столкновения с каким-либо следующим препятствием.
Все три пилота шли практически нос в нос, распределившись по уровням трассы. Джонс уже начал расслабляться, так как препятствия проходились нормально и особых сложностей не вызывали, пока вдруг, проходя подсектор «D», в мониторе заднего вида он не увидел выравнивающийся по его курсу сновигатор «охотника». Чей он было не видно, но первые залпы импульсных орудий дали серьёзный толчок в сторону. Машину сбило с курса, Джонс немного струхнул, но сразу же собрался и произвёл резкий манёвр влево — вправо, чтобы сбить преследователя с линии прицеливания. Вторые залпы прошли по сторонам. Стреляли с одиночных пушек, это было видно сразу и по характеру залпов и по силе первого лёгкого попадания. Джонс решил не увеличивать скорости, а продолжить гонку в таком же темпе, так как ожидаемого им второго охотника не было, а с первым получалось неплохо справляться и даже «Бугры» с «Ухабами» добавляли дополнительной манёвренности, что явно дистабилизировало наводку преследователя. Через несколько миль начинался лабиринт, это Джонс хорошо запомнил по тренировочным заездам. «Лабиринтов» было всего пять по всей ширине трассы, и въездов в них тоже соответственно было пять. По сути «Лабиринтом» назывался длинный изогнутый коридор, шириной всего десять метров и длиной три мили. В некоторых местах ширина сужалась до пяти метров. В таком узком пространстве на высокой скорости было очень тяжело управлять машиной, чтобы правильно входить в повороты и не задевать стены. Все «Лабиринты» были разные и некоторые Джонс вообще не знал, так как тренировочных заездов было всего три, но он специально прошёл три основных по середине и позже, просматривая съёмку их прохождения, останавливался, чтобы запомнить места на более сложных моментах. Он въехал в один из них и прибавил скорости, рассчитывая на свой прежний опыт. «Охотник» шёл от него на расстоянии около семидесяти метров, с хорошо поставленной скоростью, но не мог нагнать, так как Джонсу удавалось удерживать скорость, не смотря на преграды, а «охотник» не мог прицелиться, чтобы попасть и хоть как-то сбить её. Так же и в лабиринте, надеясь на то, что он сможет настигнуть цель на прямых коротких участках для выстрела, «охотник» заметно прибавил скорости, но Джонс уходил вперёд с той же интенсивностью и ни разу не попадался в прицел. Так продолжалось все три мили и Джонса даже забавляло то, что его опыт военного вертолётчика в горных прибрежных районах как нельзя лучше способствовал его абсолютной недосягаемости на данном участке.
