– Знай, Бунталина, когда злотыши берут след, они до конца преследуют свою добычу. Ничто не сможет их остановить, пока они не настигнут цель! – Молиб умолк. Стер со своего лица мерзкую улыбочку и добавил: – Ты понимаешь, какую ужасную ошибку совершила, забравшись в замок Герцога Справедливого и похитив статуэтку?

– Ничего не ошибку! Я с этой статуэткой получила титул признания и уважения, – выпилила я и прикусила язык. Ну как можно было так глупо попасться? Взяла и сама созналась в краже! Меня же обучали лучшие жулики! Таких глупых косяков, как этот, я с детства не совершала. Одна из первейших заповедей нашей гильдии гласит: «Не умеешь молчать, не воруй». Заболтал меня Молиб, ох и заболтал.

– Дуреха девка, – просипел Кизляк Одноглазый.

Все наше до тех пор молчавшее воровское отъявленное сообщество тихо ахнуло. Родители поморщились, Деанир покрутил пальцем у виска. Мои слова не произвели впечатления лишь на одного человека, башка которого торчала среди звездных скоплений. Будто он появился не для того, чтобы услышать мое признание, а для чего-то еще.

– Герцог Справедливый поклялся уничтожить ту негодяйку, которая похитила из замка золотую статуэтку и тем самым нарушила все устои власти и мира. Ему стоило стольких сил и унижений замять ситуацию и вновь помириться с королем Тинанским, – вещал Молиб, а я с трудом удержалась, чтобы подробней не расспросить, как там наш Герцог унижался, любопытно же. – Сегодня ночью я приоткрою врата, ведущие в Черный мир, и впущу к нам злотышей. Злотышей, которые будут преследовать тебя до тех пор, пока не настигнут.

Тут можно было бы сказать, что на какой-то миг мне стало страшно. Но на самом деле страшно мне было уже давно, так что от этих слов в моем эмоциональном состоянии ровным счетом ничего не изменилось. Зато я вспомнила еще одну главнейшую заповедь.

– Как же они меня выследят? Вон, ваша стража сколько лет меня выследить не может! – ответила я и мысленно вознесла хвалу человеку, придумавшему заповеди нашей гильдии. Ну да, меня опознали, это, конечно, плохо, ну и что? Мои портреты и так по всему герцогству развешаны, а меня еще ни разу не поймали, те разы, когда я сбегала, не считаются. Эта башка в небе – всего лишь заклинание, а маг может даже и не знать, где именно находится наша крепость. Наша хорошо защищенная крепость с несколькими степенями магической защиты, во всяком случае, так сказала Агана. И еще – отъявленные своих не выдают. Что бы ни случилось, Кизляк предоставит мне убежище. От Одноглазого, конечно, можно ждать пакостей, но в серьезном деле он не подведет. Спасение своей жизни я считала очень серьезным делом.

– Найти тебя, нахальная Бунталина, было бы очень сложно, если бы ты не подкинула записку, подписанную кровью, – сказал Молиб. Мне показалось, или Агана вскрикнула, услышав эти слова? – Стоит ее показать злотышам, и они возьмут след, они пойдут на зов твоей крови. С той самой секунды где бы ты ни находилась, они будут чуять тебя. Денно и нощно будут преследовать тебя. Их не остановит магия нашего мира. Они пройдут через любые завесы, заслоны, магические щиты. Они настигнут тебя.

– И чего? – храбро пискнула я. Согласитесь, вполне естественно, что человек хочет узнать свою дальнейшую судьбу. – Отдадут Герцогу?

– Нет, о такой милости их даже просить бесполезно. Никто не сможет отнять у этих тварей их добычу. – Молиб радовался. Если бы на небе отражалась не только физиономия, а весь маг целиком, то я наверняка могла бы лицезреть, как он пританцовывает. – Злотыши затащат тебя в свой мир. В мир, где ты будешь каждый день рыдать от отчаяния и молить о смерти.

– Опаньки! Каждый день заниматься одним и тем же? Воистину, ужасный мир! – кивнула я.

На лбу у меня выступил пот, и это вовсе не от полыхающего пламени, а от активного мыслительного процесса. Все клетки моего мозга сплотились, чтобы ответить на главный вопрос: как выпутаться из этой ситуации. Но ответ никак не хотел находиться.

– Но ты можешь избежать подобной участи. Верни Справедливому Герцогу похищенную статуэтку, – сказал Молиб.

– Да пусть забирает, жалко, что ли! – в тот момент я даже не подумала о том, что если отдам статуэтку, то и титул тут же у меня отнимут. Я думала о розовых соплях… в смысле, об острых когтях злотышей. – Я ему могу еще и мешок овса добавить.

– Овес мой, не отдам, а вот прошлогоднего навоза отвалить могу, – вмешался Бруснич.

Ну и жадный же у меня братик!

– Бунталина, ты должна прийти в замок Герцога и вернуть украденное, вымаливая прощение, – продолжил Молиб. Клянусь, он наслаждался ситуацией. Он ликовал. Его просто распирало от осознания собственной силы.

Подавив в себе все чувства и желания кроме желания выжить, я решила ответить:

– Это не по законам нашей гильдии, но, пожалуй, я соглашусь. Еще даже и раскаяться смогу…

– Разумеется, тебя никто не простит, и утром тебе отрубят голову, – перебил меня Молиб.

Отчаяние, словно моль, вылетело из моего сознания, а ему на смену, подобно длинноногому страусу, примчалось удивление. Обычно в сделке должен быть хоть один приемлемый вариант, но мне определенно пытались подсунуть нечто неудобоваримое.

– Ну не знаю, я очень привыкла к своей голове.

– Отрубить голову – это великая милость по сравнению с тем, что с тобой сделают в Черном мире. Поверь мне, злотыши – еще не самые страшные его обитатели, – ответил Молиб.

Где-то в дальнем углу двора начали делать ставки, Герцога я предпочту или злотышей. Страх страхом, а азартные игры никто не отменял. Я бы и сама парочку монет поставила, если бы в тот момент знала, что выберу, а так, увы, осталась без выигрыша.

– А какие обитатели самые страш… – начала было я, но запнулась. Спрашивать Молиба об остальных обитателях Черного мира бесполезно. Да и потом, достаточно было посмотреть на лицо Аганы, как становилось понятно: мои самые жуткие кошмары и в подметки не годятся кошмарам того мира.

– Сроку я даю тебе три часа. Не объявишься в замке за это время, пеняй на себя, мы выпустим злотышей.

– Так ведь темно на дворе, не стану же я вас среди ночи беспокоить. – Я попыталась хоть как-то потянуть время. Зачастую выигранные минуты спасают жизнь. Увы, в тот день выиграть время мне не удалось.

– Уже побеспокоила. Три часа! – Светящаяся голова исчезла.

Вновь засияли звезды. Без сомнения, такой небосклон мне нравился намного больше.

И все остальные тоже вздохнули, расселись поудобней на своих камешках, даже летучие мыши, живущие на чердаке крепости, – и те проснулись. С исчезновением Молиба жизнь продолжалась, но вот продолжение моей жизни грозило быть крайне недолгим.

– Ну что ж, Бунталина, ты решила забрать статуэтку и отнести ее Герцогу? Тогда титул признания и уважения достанется другому, – провозгласил Одноглазый Кизляк. – Давай, решай быстрее, мне нужно церемонию продолжать.

– Эй, меня казнить собираются, я бы хотела услышать слова утешения, – обиделась я.

– Их тебе Герцог скажет, – усмехнулся Деанир.

– Нет, Герцог не знает таких слов, – заявила Тилис.

– Ради нашей Бунталины выучит, – сказал Деанир.

– Дорогие родственнички и прочие твари, когда голова Молиба висела в небе, что-то вы молчали, а теперь вдруг смелыми стали.

– Это был ваш магический диалог, мы не имели права вступать в него, – пояснил Кизляк. – Я как глава гильдии отъявленных свято блюду все традиции. Все должно быть по уставу.

– Ладно, – мне пришлось поверить, все равно я ничего в магических диалогах не смыслю. – Но Бруснич-то влез.

– Брусничу можно, он забавный, – отмахнулся Кизляк. – Ну скажи, наконец, что ты решила.

– Уходи, тогда приз мне дадут, – прошептал на ухо забавный братик и похлопал меня по плечу.

Люблю я свою семейку. Милые, приятные люди, могут поддержать в нужный момент, а если не поддержали, то получается, что момент был ненужный.

– Я услышала ваши доводы и решила поступить правильно, – сказала я. – Несите сюда мои золотые, не по-воровски это – от денег и титулов отказываться.