Опускаюсь на колени, приникаю глазом к оконцу замка. С той стороны дует ветер, восходит алое солнце, кажется, это вершина горы... Нет! Башня. Просторная площадка огорожена каменной стеной. На ней лежат стога серой травы. Внезапно появляются юноши и молодые мужчины. На всех серебристые куртки, высокие сапоги, ноги обтянуты невероятно узкими брюками. Они шутят о чем-то, переговариваются, улыбаясь. Мне отсюда не слышно. Все слова уносит в сторону ветер.
Внезапно для меня, но не для них, встал на мощные лапы крупный стог сена, вытянул вперёд шею, расправил крылья. Это же огромные птицы! Нет, кажется, это грифоны... Точно, грифоны. Встал второй стог, вытянул в сторону юноши голову, щёлкнул огромным золотым клювом. Парень ему кинул какое-то угощение. И тут же набросил на птичью голову верёвку. Наклонился и поднял с пола седло. Они сейчас поседлают этих животных и улетят! Как же я хочу туда!
От переизбытка чувств треснулась головой о дверь. Шишка наверняка будет. Вон и заезды загорелись бликами по сторонам.
- Хозяйка, завтрак обидится, если я его не съем!
Так, это не звёзды, это сюда принесло чупокабра. Юноши тем временем накидывают на невиданных зверей седла, затягивают подпруги на гладких холеных боках, подтягивают стремена. Откуда-то мнеизветно, как все это называется. Наверное, из фильмов.
- Ты знаешь, где ключ от этой двери?
- Допустим.
- Дай мне его скорее! Я тоже хочу полетать! - Грифонов по ту сторону двери выводят на самый край башни, прямо к невысокому ограждению. Молодые люди неспешно забираются в седла. Вот-вот распахнутся и наполнятся ветром огромные крылья... Я тоже туда хочу. Прямо сейчас, немедленно!
- Убьешься.
- Почему?
- Потому что с голым задом в седло не садятся приличные люди!
- Я неприличная и потом, у меня длинный подол.
- Соскользнешь. Карл покупал себе штаны для верховой езды. За банку сметаны, и не меньше, так уж и быть найду визитку магазина. Это, кстати, в твоём родном городишке. Фырк!
- Я в магазин. Только скажи, где лежит ключ!
- Во мне.
- Ты его сожрал, что ли?! Мне теперь вора медвежатника с прогрессирующей амнезией искать, чтобы замок вскрыл?!
- Почему сразу сожрал? Ты очень плохо думаешь о своем...
Грифоны бросились в полет с башни вместе с неизвестными всадниками.
Громкая трель будильника разорвала мечту. Я подскочила на ноги, повинуясь привычке.
Дернула за ручку двери изо всех сил. Не поддается! Ыыы! Просто слов нет до чего мне обидно! И до чего я промерзла здесь в подземелье. Надо бежать на работу.
Вырвалась в холл, тут так тепло и светло. Взгляд упёрся в сумрак мой спящей квартиры.
Не хочу туда идти. Вот совсем не хочу, а умом понимаю, что надо. Пропаду, меня станут искать. Начальство знает телефон бывшего мужа. Тот свекрови позвонит, а она хозяйке квартиры. Вломятся, найдут теперь уже не только чупокабра, но и заколдованную квартиру.
- Жрать! - взвыл зверь и первым побежал сквозь проем. Только бы эта картина никогда не закрылась, не растеряла своего волшебства. Интересно, как она вообще устроена и может ли захлопнуться в принципе?
В спальне холодно, ветер календарной весны кружит за окном снежинки. Щедрой рукой швыряет их в окна, от которых и так дует премерзко. За проёмом картины буйным цветом сияет приморское волшебное лето. Хочу туда вернуться прямо сейчас! Только схожу на работу. На обратном пути куплю себе пару сандалий, купальник, шезлонг, швабру и... И ещё кучу всего.
- «Жрать» говорить неприлично, - догнала я зверя на кухне. Из морозилки только хвост наружу торчит.
- По-нормальному я говорил час назад. Потом убеждал. Плакал, молил, стонал.
- Я этого не слышала.
- Потому что ты бесчувственная! Не услышать мольбы голодного чупокабра! Это что тут? Курррочка! Иди сюда, моя дорогая, я тебя согрею. Фасоль, останешься здесь. Ты создана только для травоядных, так низко я ещё не пал.
- Твой прежний хозяин умер?
- Можно и так сказать.
Герцог Лео
Сминает копытами фиолетовый вереск добрый конь. Помню, как в детстве я грезил этой дорогой, как стремился в любую минуту улизнуть от нянек, чтобы устроиться на скале, окинуть взглядом, - как мне казалось тогда, - бескрайнее синее море. То есть наш небольшой залив, вынуть из-за пазухи кусок хлеба или, еще лучше, копчёного мяса, и, уподобляясь сельским парням, сесть на самом краю обрыва. Мечтать о ветре, свободе, о мачтах и парусах, о привкусе соли на губах, о том, как хорошо стоять на палубе быстрого клипере.
Няньки, помню, тогда сильно ругались, порой даже лупили, если умудрялись поймать сына графа именно здесь.
Нет теперь надо мной чужой воли, нет нянек, нет больше отца. Впереди только свобода и ветер, наполняющий собой всю мою жизнь. Никому ничего я не должен, ничем не обязан. Только честь и есть та клетка, которую я принимаю по своей доброй воле. И то ее прутья можно немного ослабить, согнув в нужном узоре.
Кобылка сокольничьего стучит копытами впереди. Резвая, славная, чуть ослабь повод, скачет быстро, только лови. Парень под стать ей, такой же холеный и бодрый. И между собой мы похожи. Льюис тоже высокий, тоже блондин, собирает волосы в недлинную косу до основания шеи. Даже глаза у нас обоих цвета неба. Кто посмотрит со стороны, решит, что со мной едет отцовский бастард. Может, и так. Граф был охоч до любви. Много баек он мне рассказывал о своей жизни. Да и сам я видел раскрасневшихся веселых служанок, лёгкой поступью выбегающих из его покоев.
Мать моя умерла много лет назад. Говорят, во время отлучки отца. Не знаю, я даже не помню графини. Ее портрет висит в нашей библиотеке. Но таких красавиц не бывает на свете, что бы ни говорил старый граф, пока сам был жив. Белая, чудится, что прозрачная кожа, соболиные брови. Огромные, распахнутые глаза цвета янтарного меда, розовые нежные губы, тонкий стан и в то же время пышная грудь. Портрет лжет, нет ему веры.
- Господин Лео, могу я спросить, куда мы держим путь? Или это тайна, - улыбнулся с хитринкой в глазах сокольничий. Точно так же, как я, парень заскучал в замке. Мы отъехали уже далеко, не проболтается, можно и рассказать об истинной цели нашего путешествия.
- Баронесса объявила смотр женихов. Надеюсь попытать счастья, - придал я бодрости голосу. Лучше б ехали на охоту, но уж как есть. Родовитая девица тоже ценный трофей.
- Вот как? - взлетели брови парня.
- Удивлен?
- Я полагал, что вы ещё нескоро станете пытать счастья на этом поприще. Баронесса своей красотой способна затмить луну и солнце. Вам непременно должно повезти.
- Ты ее видел? Расскажешь?
- Мой приятель бывал в тех местах. Он говорил мне о ней. Красавица, каких мало, и строга. Никого к себе не пропускает, не ведёт амурной переписки, предпочитает всему свету уединение своего замка.
- Дело не в красоте и не в строгости нрава. За девицей идёт приданое. Замок со всеми землями.
- То есть любой, кто женится на девице, может сам стать бароном?
- Потому она и берегла себя от слухов. Ошибка дорого бы ей обошлась, свяжи она себя амурной историей.
Чуть что, ей пришлось бы выходить замуж, а это способ выпустить все из своих рук. Бесчестный человек непременно воспользуется таким способом.
- Я не совсем понял вас, господин.
- Смотри, Льюис. Допустим, я бы ничего не имел за собой. Ни замка, ни титула.
- Это сложно представить.
- И тем не менее. Я бы нашел способ проникнуть в покои баронессы, соблазнить ее, распустить слухи. Чтоб спасти честь, девица вынуждена была бы согласиться на брак, верно?
- Полагаю, что так.
- После заключённого брака я бы выждал какое-то время и обвинил ее в чем угодно. Пусть даже в измене. Ее бы упекли в темницу и за меньшее.
- А замок?
- Все досталось бы мужу. Именно поэтому Глория так бережет себя от амурных наветов. Девица не только красива, но и умна.
- Но вы же…
- Если она придется по нраву, я женюсь, и сделаю наш брак честным. Уж точно не стану строить козни против своей же супруги.