– Подруга? – Готрек с горечью рассмеялся и бросил взгляд на руну у себя в груди.

Солмундссон заметил, что руна Истребителя была холодной и неактивной.

– Ты не использовал пра-золото? Ты мог обратить его против зеленокожих, – его сердце забилось чаще, когда он сделал следующее умозаключение. – Ты мог спасти мою команду.

Готрек поднял на него испепеляющий взгляд.

– У тебя совсем ушей нет под этой твоей шапкой? – он постучал пальцем по руне. – Это не то оружие, которое я могу включать или выключать по своей прихоти. Это яд. И если бы я позволил ей управлять мной, сейчас вся твоя команда была бы мертва, а не только половина.

Солмундссон не совсем понял, о чём говорил Готрек, но тот выглядел готовым снести ему голову, так что капитан решил оставить эту тему. Он посмотрел на силуэт, оставшийся от Трахоса.

– А он знал о предательстве? Он знал, что она была предателем?

Готрек открыл рот, чтобы рявкнуть что-нибудь резкое, но внезапно горевший в взгляде огонь потух, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Угу. Знал, – Истребитель потряс головой. – И всё равно принял смерть за неё.

Он развернулся и потопал прочь.

– Корабль на плаву, – произнёс двиргателист Хорстун, когда, ковыляя, подошёл к Солмундссону, его лицо было покрыто потом и машинным маслом. – Но потребуется полный ремонт, когда вернёмся в Барак-Урбаз. Я смогу поддерживать его на ходу до того времени.

– Хорошая работа, Хорстун, – Солмундссон похлопал его по плечу и огляделся по сторонам, все, кто мог, занимались тяжелоранеными, перевязывали им раны, латали лётные скафандры. – Займись ранеными. Мы не двинемся к Железному Караку, пока на борту не будет оказана помощь всем нуждающимся.

Двиргателист замялся, на его лице появилось страдальческое выражение.

– Что такое? – спросил Солмундссон.

– Мы сможем дотянуть назад до Барак-Урбаза, капитан, – ответил Хорстун. – Но нам ни за что не добраться до Железного Карака. Исходя из маршрутов, намеченных в Барак-Урбазе, так далеко нам не пройти. Мы сейчас в лучшем случае на полпути. Наши двиргатели слишком сильно повреждены. И мы потеряли половину топлива. Мы сможем дойти до дома, но двигаться куда-либо ещё попросту невозможно.

Солмундссон вперил в него долгий, полный гнева взгляд, но смог сдержать резкие слова и, в конце концов, просто кивнул.

– Займись ранеными.

Пока Хорстун, отдав честь, отправился помогать остальным, Солмундссон стоял прямо, сохраняя горделивую позу, но, когда двиргателист скрылся из виду, он сжал, потрясая, свои кулами.

– Я не могу сейчас вернуться в Барак-Урбаз. Должен быть какой-то другой путь, – он чувствовал на себе взгляд ухмыляющейся луны, но не поднял головы, понимая, каково ему будет встретиться сейчас с ней глазами. – Должно быть что-то, что я мог бы сделать.

Он огляделся в поисках Истребителя, припомнив, какой величественный вид тот являл, когда дрался с гротами. Одноглазый дуардин был похож на одного из богов-предков, чьи лики были изображены на сводах Адмиралтейского Дворца. Он нашёл Готрека на краю палубы, облокотившимся о поручни и смотревшим в след быстро удалявшимся меж облаков сквигам. Гроты гнали своих ездовых тварей с впечатляющей скоростью и уже почти полностью скрылись в ночной темноте, лунный свет лишь изредка поблескивал на их оружии. Солмундссон встал рядом с Готреком и тоже уставился им вслед.

– Им почти удалось захватить корабль, – произнёс он так тихо, чтобы его услышал только Готрек.

Истребитель фыркнул.

– Пока я на борту, ничего бы они не захватили.

– С этим не поспоришь. Но в тот момент, когда они решили отступить, они одерживали верх. Ещё бы несколько минут и вся моя команда была бы перебита, и корабль вошёл бы в пике. Может быть, ты и пережил бы это, но мы — точно нет. Я не понимаю, почему гроты вдруг решили отступить.

– Похоже их куда сильнее интересовала Маленет, чем твой корабль, – пожал плечами Готрек.

– Точняк, – сказал стоявший неподалёку двиргателевод, – они прийти за альвой.

Солмундссон, только сейчас заметивший его, немного запнулся, припоминая имя дуардина.

– Что ты говоришь, Орнольф?

Двиргателевод имел плачевный вид. Он стоял, скрючившись, в изорванном скафандре, и его словно при лихорадке била мелкая дрожь. Похоже, он был совсем без сил, и слова давались ему с таким трудом, что буквально душили его, прежде чем ему удавалось выплюнуть их.

– Они взять альву в Местечко Лунакороля. Я слышать их говорить так. Говорить про Жирноболото.

– Ты смог понять, что они говорили? – покачал головой Солмундссон. – Ты уверен?

Орнольф вздрогнул, на его лице отразилась паника, глаза забегали.

– Э… Альва сказать это. Она сказать, что они туда направляцца. На Жирноболото.

Солмундссон посмотрел на Готрека.

– Маленет умела разговаривать на языке зеленокожих?

Готрек пожал плечами.

Орнольф начал говорить что-то ещё, но его слова были полной тарабарщиной.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – произнёс Солмундссон, успевая подхватить Орнольфа под руку, прежде чем тот повалился на палубу. – Уложите его в койку, – позвал он одного из своих помощников.

Орнольф пробовал протестовать, но его речь оставалась путанной, и Солундссон приказал помощнику его увести.

– Что ещё за Местечко Лунакороля? – спросил Готрек, прищурив свой глаз. – И что за Жирноболото?

– Про Жирноболото никогда не слышал, а Местечко считается обиталищем нашего врага. Лунакороль — могущественный вождь зеленокожих, контролирующий весь Хлама-Разлив, – Солмундссон поморщился, – и большую часть Айады, если уж на то пошло. Местечко — это его дом. Что это конкретно не знаю — крепость или какая-то сеть туннелей; знаю только, что находится оно где-то под Хлама-Разливом.

Готрек снова посмотрел вслед улетавшим сквигам, потом перевёл взгляд на дыру в палубе, оставленную смертью Трахоса. После чего отошёл от поручней, начав мерить палубу шагами.

– Так значит вы знаете, откуда лезут зеленокожие? – он свирепо посмотрел на Солмундссона. – И вы оставляете их там, вольными делать всё, что им захочется? Ничего не делая?

– Ты не понимаешь. Хлама-Разлив укрыт беспросветной ночью. Гроты превратили это место в настоящее подземелье. Никто даже близко не может к нему подобраться. А Местечко Лунакороля находится где-то под ним. Только чокнутый пойдёт туда.

– И поэтому вы позволяете этим летающим бочкам нападать на ваши флотилии и потрошить ваши небесные форты? – Готрек топал по палубе со всёвозраставшим гневом. – И даёте их королю преспокойно укреплять своё логово? Вот значит, как могучие небесные Владыки Харадрона относятся к своим врагам? Вы от них прячетесь?

– Мы не прячемся, Готрек. Мы планируем. Цеховые мастера и адмиралы не отправят флотилии в неразведанные края, не имея представления, с чем там придётся столкнуться, – но, пока он произносил свою речь, Солмундссон почувствовал, что здесь было что-то ещё. Гнев Истребителя был вызван не бездействием харадронцев. И он не против Лунакороля ополчился. Он был зол на что-то другое. Может быть на гибель грозорождённого вечного? Солмундссон посмотрел на всё ещё видневшийся рой сквигов.

«А может, это всё из-за неё?» – подумал он. – «Из-за Маленет. Может он расстроен из-за её потери?»

За время, проведённое в обществе Истребителя, Солмундссон уже усвоил, что расспрашивать его будет ошибкой, поэтому решил сменить тему.

– Мы понесли тяжёлые потери, Готрек, и мой корабль повреждён, но я найду способ продолжить экспедицию к Железному Караку. Смерть Трахоса не должна быть бесцельной. Мы всё ещё можем убрать руну и…

– Убрать эту долбанную руну? – борода Готрека ощетинилась, а лицо приобрело цвет сырого мяса. – Ты что думаешь, я продолжу таскаться в поисках затерянных городов?

Солмундссон потерял дар речи. Он не знал, плакать ему или смеяться. Истребитель определённо спятил.

– Ты больше не хочешь искать Железный Карак?