– Когда-то на месте Шимата жил древний дракон. Звали его по-разному, но мы в империи звали его Роккоташ. На территории Шимата его называли по-другому, а баританцы по-своему. Суть не в этом. – Вел рассказ темный паладин, сидевший за столом вместе с остальными. – Главная проблема в том, что эта тварь имела очень паршивый характер. Жадный, алчный и крайне кровожадный. Я хотел бы сказать, что этот дракон был очень плохим правителем тех земель, но это было бы ложью. Во-первых – алчность и кровожадность присущи драконам от природы. А во-вторых, несмотря на то, что сам Раккоташ был тем еще дерьмом, но о своих землях и людях на них он все же беспокоился. За время его правления люди, что жили рядом с ним, начали воспевать его как божество. Он усиливал своих людей, а те несли ему в дар золото, драгоценные камни и тела поверженных врагов.
– Имперцев? – уточнил Буран.
– Всех, кто мог достойно сопротивляться. И в один прекрасный момент император Кусо решил, что это зашло слишком далеко. Раньше это был лишь огромный разумный ящер, а к тому моменту он настолько разожрался, что начал поглощать силу из природных источников. Он рос на глазах и становился все опаснее. Решение было принято. Род последнего дракона должен был оборваться. – темный паладин, пустившийся в воспоминания, подался вперед и продолжил рассказ: – Было семь больших битв. Я участвовал в пяти. Это была единственная война на моей памяти, когда у империи был союзник. Баритонцы выступили вместе с нами.
– Дракона убили? – нетерпеливо поинтересовался Жак.
– Убили, – кивнул Арт. – Но битва была страшной. Понимая, что он проиграл, Раккоташ принял бездну и поглотил половину наших войск, обратившись в сущность бездны. Когда его все же удалось уничтожить, то его душу заперли в камне.
Мак обернулся и обнаружил пристальный взгляд мертвого паладина. Рука тут же скользнула в карман и он извлек из него камень бездны, который по незнанию хотел вставить себе в пустую глазницу вместо глаза.
– А куда потом делся этот камень? – спросил парень, сжав в кулаке артефакт.
– Камень настолько сильно излучал бездну, что ни один маг света не мог вынести его зова. Роккоташ рвался наружу. Тогда начали искать того, кто сможет его донести до империи. Его нес я. – темный паладин достал из-за спины меч и развернул его плоской стороной к Маку. – Когда стало понятно, что я не слышу бездну, император приказал мастерам выковать для меня меч. В этом мече я и носил сущность Роккоташа. Пока в бою с одним некромантом бездна не извратила посмертное проклятье. С того момента мое сердце не бьется.
Мак присмотрелся к мечу и обнаружил паз, который идеально подходил для сердца бездны.
– Получается, перед тем как тебя заковали в камень, у тебя забрали этот артефакт? – задумчиво спросил темный подмастерье.
– Не забрали, – покачал головой Чистейший. – Я его отдал.
Повисла небольшая пауза, во время которой Мак пытался поймать ускользающую мысль. Когда он умудрился поймать ее, то вскинул брови и полушепотом произнес:
– Ты знал, что тебя закуют в камень?
Арт молча кивнул и, убрав меч, опустился на стул.
– Ты знал, что тебя просто закуют в камень и не предпринял ничего? Ты ведь мог…
– Так решил мой наставник. Значит, так было нужно. – покачал головой Арт. – Я был слишком опасен для всех. Для ордена и для империи. Другого выхода не было.
– Да любой темный маг мог…
– Я не позволил бы, – вскинулся Арт. – Лучше уж в камень, чем в прихвостни.
– А я? – тут же спросил Мак. – Я ведь тоже…
– Я тебе подчиняюсь, – возразил паладин. – Подчиняюсь как старшему офицеру в армии, но не как раб господину. С темными магами по-другому бы не получилось. Там либо раб, либо соперник.
Мак несколько секунд внимательно рассматривал меч, после чего задумчиво произнес:
– Странная история. В легендах приплетаются боги и ничего не говорится о Баритонии…
– То, что я тебе рассказал было официально версией в мое время.
– А как было на самом деле?
– А на самом деле все было намного сложнее… – ответил Арт и умолк.
В тот вечер он больше не проронил ни слова.
* * *
Мурано перехватил скальпель и подошел к окровавленному телу девушки. Та была распята на каменном столе, покрытым плотной вязью рун.
– Это действительно необычно, – пробормотал лич и, перехватив инструмент на манер пера, принялся вырезать на коже руну. – Настолько серьезная регенерация…
Лезвие скользило по коже предплечья, оставляя разрез. Тут же выступала кровь, но уже через три секунды она сворачивалась и прилипала плотной корочкой.
– Нет! Это просто потрясающе! Данный стол должен блокировать проявление силы! Получается, то что я вижу – исключительно природная способность, – восхищенно произнес Мурано. – Признайтесь! Это клановая техника? Магобионика? Как вы добились этого?
Левитания продолжала молчать и смотреть в потолок. Лицо ее было похоже на восковую маску. Бледное, с потрескавшимися сухими губами, прилипшими к лицу волосами, дорожками высохших слез, но без каких либо эмоций.
– Хватит, Сильера, – прошептал мертвый маг и активировал руну. – Я знаю, что вы меня слышите.
Тело выгнулось и девушка дернулась, пытаясь выдернуть руку из стального наручника. Несколько секунд она напрягалась до зубного скрежета. Из глаз снова покатились слезы, кулаки захрустели суставами от напряжения и, когда казалось, девушка начала терять сознание, маг прекратил действие руны.
– Вы зря упрямитесь, – произнес он, разглядывая эффект от эксперимента. – Все, что нужно я уже узнал. Ваш отец прекрасно подготовил вас к пыткам. Однако я не зря уже сотню лет эксперементирую с воздействием магии на разум.
Руна на руке девушки прожгла кожу и часть мышц. Страшная вонь заполнила пыточную, но темного мага это волновало мало. Он с неподдельным интересом наблюдал, как прямо на его глазах рана начала зарастать.
– Просто потрясающе, – прокомментировал он эффект от руны. – Я должен вам признаться. Вы – самый интересный феномен за последние десять лет в моей практике.
Темный наклонился к девушке и начал шептать на ухо:
– Мы могли бы немного посотрудничать. Это бы избавило нас от многих лишних мероприятий. К чему нам все эти пытки и проникновения в разум? Я уже знаю, зачем вы тут, кто с вами и что они из себя представляют. Да, любовь творит чудеса, но даже она бессильна против экранированной пыточной камеры. – лич взглянул на оголенную грудь девушки и протянув костяную кисть, повел кончиками пальцев по ее шее. Легкое прикосновение началось у подбородка, прошло к ключице, на грудь и до самого живота. – Вас никто не найдет. Ни одно поисковое заклинание не укажет на вас. Нет смысла прятаться в разуме. Я все равно вас вытащу…
Короткий импульс силы тьмы и на животе девушки появилась паутина, повторявшая сосуды. Девушка сдавленно простонала и снова выгнулась дугой от боли.
– Нет, это действительно потрясающе! – прошептал мертвый маг, глядя как паутинка буквально растворяется на глазах.
В этот момент плечи лича дернулись и он резко обернулся.
– Ооо! Твой приятель уже добрался до первой приманки! Осталось понять, насколько он глуп и пойдет ли он искать вторую приманку.
Мертвый маг повернулся к девушке и развел руками.
– Прошу прощения, Сильера, но мне необходимо подготовиться. Я уже не считаю вашего возлюбленного достаточно глупым. Возможно, он понял, что происходит. Поэтому надо встретить этого щенка как подобает…
Он склонился в церемониальном поклоне и направился к выходу, оставив девушку в пыточной комнате совершенно одну. Оказавшись в другой комнате, он взглянул на сухого старичка с пергаментной кожей.
– Думло, – со вздохом произнес имя живого помощника лич. – Ты закончил?
– Алтарь для жертвы жизни готов, – поклонился старичок и указал рукой на каменную плиту, покрытую рунами.
– Отлично, – кивнул Мурано, оглядев работу. Протравленные специальным раствором на камне знаки складывались в замысловатый рисунок. – Можно начинать вторую плиту.