Стр. 261. — Первой книгой стихов В. Ф. Ходасевича была «Молодость» (М., 1908). Стр. 278–285. — Приводится ст-ние «Увы, дитя! Душе неутоленной...».

«Поэт, критик и переводчик, Жан Шюзевиль (у Гумилева — Шюзвиль — Ред.) много занимался русской литературой: помимо <...> «Антологии», он выпустил в своем переводе сборник русских народных сказок, стихотворения и повести Пушкина, ему принадлежит перевод сборника рассказов Брюсова «Земная ось» <...>. В 1913–1914 гг. Шюзевиль вел обзоры русской литературы в парижском журнале «Mercure de France». <...> Осенью 1912 г. Шюзевиль приезжал в Россию, побывал в Петербурге и Москве, встречался с Брюсовым. С этих пор между ними установилась оживленная переписка. Получив приглашение вести русский отдел в «Mercure de France», Шюзевиль незамедлительно обратился к Брюсову за помощью и более года систематически получал от него информацию о событиях русской литературной жизни, а также книги, необходимые для работы <...>. «Антология» Шюзевиля вышла в свет в декабре 1913 г. <...> Состав ее не вполне отвечает названию — правильнее было бы назвать книгу «антологией русского символизма», поскольку она посвящена исключительно поэзии символистов, а также молодым поэтам, истоки творчества которых так или иначе связаны с символизмом. В ее состав входят стихи Вл. Соловьева, Мережковского, Минского, З. Гиппиус, Сологуба, Бальмонта, Брюсова, Белого, Блока, Вяч. Иванова, Анненского, Кузмина, Волошина, Гумилева, А. Толстого» (Динесман Т. Г. Предисловие к французской «Антологии русских поэтов» // Валерий Брюсов. М., 1976. С. 200 (Лит. наследство. Т. 85)). По воспоминаниям А. А. Ахматовой, записанных П. Н. Лукницким, Гумилев несколько раз виделся с Шюзевилем во время их пребывания в Париже в мае-июне 1910 г.: «Бывал у них Шюзевиль. Николай Степанович бывал у него. А. А. у Шюзевиля не была ни разу — он служил в какой-то иезуитской коллегии учителем, жил там, и женщинам входить туда считалось неудобным» (Жизнь поэта. С. 108).

Стр. 297, 300–301. — Несмотря на то что на рубеже 1900-х — 1910-х гг. Гумилев был коротко знаком с графом Алексеем Николаевичем Толстым (1882–1945), данное упоминание о нем — единственное в гумилевском критическом наследии. Знакомство Гумилева с будущим автором «Хождения по мукам» и «Петра I», а в то время — подающим надежды автором книги стихов «Лирика» (СПб., 1907), — состоялось в Париже, ранней весной 1908 г. «Не так давно я познакомился с новым поэтом, мистиком и народником Алексеем Н. Толстым (он послал Вам свои стихи), — писал Гумилев В. Я. Брюсову 7 марта (н. ст.) 1908 г. — Кажется, это типичный «петербургский» поэт, из тех, которыми столько занимается Андрей Белый. По собственному признанию, он пишет стихи всего один год, а уже считает себя maîtr’ом. С высоты своего величья он сообщил несколько своих взглядов и кучу стихов. Из трех наших встреч я вынес только чувство стыда перед Андреем Белым, которого я иногда упрекал (мысленно) в несдержанности его критик» (ЛН. С. 472). Однако первое впечатление оказалось обманчивым: юные «русские парижане» быстро подружились. «В <...> кафе под каштанами мы познакомились и часто сходились и разговаривали, — о стихах, о будущей нашей славе, о путешествиях в тропические страны, об обезьянках, о розысках остатков Атлантиды на островах близ Южного полюса, о том, как было бы хорошо достать парусный корабль и плавать на нем под черным флагом... — вспоминал А. Н. Толстой. — Обо всех этих заманчивых вещах рассказывал мне Гумилев глуховатым голосом, сидя прямо, опираясь на трость. Лето было прелестное в Париже. Часто проходили дожди, и в лужах на асфальтовой площади отражались мансарды, деревья, прохожие и облака, — точно паруса кораблей, о которых мне рассказывал Гумилев» (Толстой А. Н. Н. Гумилев // Николай Гумилев в воспоминаниях современников. С. 39). «За последнее время мы с ним вполне сошлись, несмотря на разницу наших взглядов, и его последние стихи мне очень нравятся», — сообщал Гумилев Брюсову месяц спустя (6 апреля 1908 г. — ЛН. С. 474). В 1909 г. Толстой был активным участником журнала «Остров» и «Про-Академии» (см. комментарии к №№ 21, 32 наст. тома), однако его крепнущая дружба с Гумилевым была внезапно прервана «дуэльной историей» 1909 г. (см. комментарии к № 33 наст. тома): в ссоре Гумилева с Волошиным Толстой принял сторону последнего и был его секундантом. После этого пути их разошлись навсегда. В частности две книги (незаурядные!) Толстого-поэта — «Сорочьи сказки» (1910) и «За синими реками» (1911) были проигнорированы Гумилевым-критиком. Замечание о Толстом как о «представителе народных мотивов», следующим за С. М. Городецким (см. комментарии к № 45 наст. тома), относится к стихам, включенным в эти сборники. Стр. 308. — О Ф. Вьеле-Гриффене см. комментарии к № 62 наст. тома. Стр. 320–323. — Цитируется французский перевод ст-ния Вяч. И. Иванова «Вчера во мгле неслись титаны...»:

Стр. 325–332. — Цитируется французский перевод ст-ния Ф. Сологуба «Елисавета»:

Стр. 334–342. — Цитируется французский перевод ст-ния М. А. Кузмина «В саду»:

Стр. 343–344. — Под обделенными «некоторыми поэтами» здесь подразумевается, прежде всего, сам автор рецензии, творчество которого представлено исключительно «Жемчугами», очевидно, врученными Шюзевилю лично во время их парижской встречи 1910 года (книга вышла за несколько недель до того). Гумилев представлен в «Антологии» ст-ниями «Попугай», «Камень», «Основатели», и циклом «Озеро Чад» (№№ 151, 104, 101, 81, 93, 95 в т. I наст. изд.). Во вступительной статье к этой подборке Шюзевиль писал: «Г. Гумилев опубликовал пока только единственную книгу стихов: “Жемчуга”, если не считать “Романтические цветы”, где обнаруживается мало стремления к самостоятельности. Однако “Жемчуга” являются таким произведением, которое позволяет определенно предвидеть будущую личность автора. Они разделены последовательно на три части: Жемчуг черный, Жемчуг серый, Жемчуг розовый — г. Гумилев наслаждается красками. Каждая эта часть создает в отдельности маленький мир и живет свойственной ей жизнью; поэтому чтобы анализировать эту книгу, нужно перечислить слишком многочисленные образы, которые она содержит. Не настаивая на вкусах автора и на его намерениях, нам остается лишь ввести его в классификацию, которую мы до сих пор применяли в отношении к другим поэтам.

По своему духу г. Гумилев несколько чужд нашей эпохе, когда все пути уже проложены, и, к тому же, именно те из них, которые ведут в прекрасное будущее, оказались в явном противоречии с его складом ума. Поэтому он ограничивается миром мечты и фантазии, разрабатывая богатые области своих предшественников в этом роде. Самым выдающимся из них во французской поэзии является Леконт де Лиль. Г. Гумилев, не забывая этого родства, выявляет и более близкое — с В. Брюсовым и И. Анненским.