Государь Сахибкиран отправился в Самарканд, в добрый час и счастливо остановился там. Область Шибурган, ранее принадлежавшую Зинда Чашму, он отдал Баян Темуру, сыну Ак Буги.

О том, что государь Сахибкиран отправил посла к правителю Хорезма

Государь Сахибкиран освободил область Мавераннахра от рук врагов и стал править по закону Чагатая. Однако вот уже пять-шесть лет в области Кята и Хивака прибыль, получаемую от подати, присваивал Хусайн Суфи, сын Тонгдая, из рода кунграт, который был правителем области Хорезма. Высокой чести государь осведомился об этом и отправил к Хусайну Суфи Алфу Тавачи с группой людей и сказал: «Подать Хивака и Кята принадлежит улусу Чагатая, воспользовавшись тем, что нет хозяина, ее присваивал ты. Отселе надобно, чтобы ты отсек руку от этой прибыли, перестал думать о ней, не притязать и передать все нашему человеку. Тогда между нами будет дружба»^[343].

Алфа Тавачи отправился в Хорезм и все, что сказал государь Сахибкиран, передал ему, еще добавил от себя: «Действительно, ты не притязай в этом деле». Однако уже некоторое время Хусайн Суфи правил по своему усмотрению, никто ему не препятствовал, и он делал все, что было угодно его душе. Поэтому он дал нехороший ответ и сказал: «Эту область я отвоевал саблей и у меня возьмут саблей»^[344]. Тавачи его слова доложил государю. У государя взыграло усердие, и он отправился в Хорезм.

Однако мавляна Джалал ад-Дин Кеши, который был весьма благонравным и богобоязненным человеком и всегда находился при государе Сахибкиране, /62а/ сказал: «Если пойдете, все мусульмане забеспокоятся. Пойду-ка я и скажу ему добрых слов, сделаю все, чтобы подчинить его вам». Государь принял его слова, разрешил ему идти, и мавляна Джалал ад-Дин ради благополучия мусульман отправился в Хорезм. Увидевшись с Хусайном Суфи, сказал ему добрые, нравоучительные слова из стихов Корана и хадисов. Но тот, ввиду своей недостойности этой власти, не принял его слова и приказал, чтобы того дражайшего человека посадили в крепость. Государь Сахибкиран, услышав это сведение, приказал собирать войско.

О том, что государь Сахибкиран ходил в Хорезм

Весной семьсот семьдесят третьего года, соответствующего году Мыши (1372), было собрано войско государя и ему был роздан корм.

Выехал из Самарканда, на лугу Карши устроил охоту и остановился в местности Куббаи Метин. Там от Малик Гияс ад-Дина, сына Муизз ад-Дина, ставшего царем в Гератском государстве после смерти отца и которому принадлежали Гур и Кохистон, прибыл его нукер по имени Хаджи Вазир с большими подарками, лошадьми, мулами, верблюдами и бесконечными тканями и все это преподнес государю^[345]. Среди его подарков был один конь по кличке Хунук Аглак с золотым седлом. По строению он был подобен слону, быстр как ветер, ростом достигал до облаков.

Поднеся эти подарки, Хаджи Вазир удостоился чести увидеть лик государя Сахибкирана, тогда же он и преподнес эти вещи.. Со слов Малика он передал слова доброжелания и дружбы. Сахибкиран-миродержец /62б/ сему Вазиру дал большие подарки. Кроме того, для Малика выделил отдельно подарки и своего доверенного лица отправил вместе с пришедшим человеком в Герат, к Малику. После этого государь Сахибкиран отправил Джаку Барласа в Кундуз, Баглан и Кабул правителем тех областей. Вместе с ним отправил много человек из войска. Народ бурулдай, который проживал в тех краях, тоже он дал ему^[346]. Сайф ад-Дин-бека он оставил в Самарканде, а сам царственно направился в сторону Хорезма.

Перейдя Бухару, остановился в местности Сепоя^[347], на берегу Джайхуна. Здесь караул победоносного войска встретился с авангардным караулом противника. Случилось сражение, победив караул противника, их поймали и привели. Сказав: «На сегодня хорошо!» — всех их убили. Пройдя дальше, подошли к крепости Кят^[348]. Пирим Иасаул и Шайх Мухаммад Муаййид — беки Хусайна Суфи, один даруга, а другой кази, согласованно закрыли ворота крепости и занялись укреплением и защитой ее.

Государь подошел к крепости Кята и обложил ее со всех сторон. Государь сгоряча сказал: «Будет так, что утро руки Хусайна Суфи достигнет вечера, и он живым в руки не попадет». Потом приказал: «Пусть все принесут ветки и прутья и ими заполнят ров!» Сам в благородном духе подошел близко ко рву, увидев, /63а/ что наполнили, сказал: «Пусть Коча Малик спустится в ров!» Но Коча Малик не спустился, ибо от страха не мог выйти вперед. Тогда приказал Хумари Йасаулу. Тот побежал туда и спустился в ров. Затем за ними Мубашшир и Той Ходжа спустились. Воины, увидев это, все спустились в ров и стали лазить по стене крепости. Раньше всех за стену взялся Шайх Али Бахадур, желая залезть. Оба упали на насыпь под стеной. Шайх Али опять попытался взойти на крепость, но кто-то сверху копьем ударил его по руке. Джахан Пахлаван схватил то копье и поломал, и ударил саблей по голове державшего его человека. Воины со всех сторон напали на крепость и сделали проходы. Вошли в город, поймали и убили старших и многих ранили.

Утром государь своей милостью приказал освободить пленных. Оттуда тронулись и направились в сторону главного города Хорезма. Коча Малика, который отказался спуститься в ров, приказал побить палками по йасаку и, привязав к хвосту осла, отправил в Самарканд. Гияс ад-Дина Тархана из рода Кишлик, отцы которого еще при Чингиз-хане были возведены в тарханы, вместе с Улджайту, сыном Ходжа Юсуфа, и бахадурами отправил в авангарде. В нижней стороне арыка Гурлан стояла группа людей со стороны противника во главе с Мангли Ходжой и Калака Баджуки. Те что-то сказали и атаковали людей авангарда. Однако бахадуры государя Сахибкирана победили и обратили их в бегство, многих взяли в плен. Это место прошли и по приказу государя напали на окраины всей области Хорезма.

У Хусайна Суфи не было такой силы и мужества, чтобы воевать. Он вошел в крепость Хорезма, закрыл город и послал человека, умолял и просил пощады. Государь Сахибкиран /63б/ благодаря своей милости хотел простить его вину. Однако Кайхусрав Хутталани, который в душе был врагом государя и вынужденно присутствовал при нем, скрытно послал человека к Хусайну Суфи со словами: «Ни в коем случае не верь словам Темур-бека, держи войско наготове и выйди за город. Я со своими людьми присоединяюсь к тебе»^[349].

Хусайн Суфи поверил его словам и вместе с воинами и горожанами вышел за город и стал бить в барабаны, играть в литавры и поднял шум. Вышел к берегу канала Кавун, отстоявшего от города Хорезма в два йигача, и построился в боевом порядке.

В это время большая часть войска была отправлена в набег в разные стороны, и государь Сахибкиран вместе с остальными людьми пошел против Хусайна Суфи. Айаги Калта, Пашайи и Шункар Джиргату на конях спустились в воду канала и, как на судне, переплыли на своих конях и вышли на тот берег. Враг напал на воинов и начал сражение. Шайх Али Бахадур с пятью воинами переплыл канал, напал на Ходжа Шайхзаду и обратил его в бегство. Муаййид-бек, Хитайи Бахадур и Ак Темур Бахадур тоже переплыли канал. А Элчи Бахадур, ввиду того, что его жизни пришел конец, во время переплыва утонул.

Государь Сахибкиран тоже собирался переплыть, но Шайх Мухаммад Баян Суздуз не пустил, сказав: «Царям не следует лезть в воду. Ваше дело — править!» Сам он, конный, бросился в воду и в здравии переплыл. Переплыл также и хандзаде Термеза Абул Маали. Все молодцы, переплывшие канал, бросились на врага, сражаясь, потеснили его к воротам. Затем те вошли в крепость и закрыли ворота. Победоносное /64а/ войско остановилось вблизи города. Войска, ушедшие в набег, вернулись с огромной добычей и осадили город. А Хусайн Суфи внутри крепости так раскаялся от содеянного им, что умер.

Слово о том, что Хусайн Суфи умер, на его место сел Юсуф Суфи и что он помирился с государем Сахибкираном, и государь просил руку Ханзаде за царевича Джахангира