Малик и Хамди, услышав эти слова, ушли расстроенные и, возвратившись к государю Сахибкирану, держа за узду его коня, сказали ему: «На это дело больше внимания не уделяйте и не обращайте внимания». Государь Сахибкиран после их слов отпустил руку внимания. Оба войска отделились, и каждый пошел в свою область.

В тот вечер Хусайн-бек несколько раз посылал человека к государю Сахибкирану, приглашая его. Однако из-за этих его проделок душа государя Сахибкирана отпала от него.

Бахадуры обеих сторон сражались, наступая друг на друга, воины Джете не устояли, отступили. Бахадуры государя Сахибкирана и йигиты Хусайн-бека /29а/ преследовали врага. В это время Шамс ад-Дин-бек, отделившись от своего войска, с тугом в руках встал на одном месте. Отступившее было войско врага, увидев туг, собралось на том месте и опять наступило на эту сторону. Вероломство времени таково, что уже казавшееся близким счастье победы было унесено его ветром, враг победил, и эти обратились в бегство.

Много людей осталось в месиве глины, и уже поникшие было враги, усилившись, стали рубить мечами. И там погибло десять тысяч человек. Это событие случилось в начале рамазана года семьсот шестьдесят шестого, то есть в год Змеи (22.05.1365). Это совпало с соединением в десятом доме одного из треугольных воздушных соединений в знаке Скорпиона. Звездочеты это соединение называют добавочным. [То событие] случилось вблизи этого.

Эти слова высказаны для завершения этого рассказа, но не для того, чтобы связать события с положениями звезд, ибо поистине все события в бытии только от Аллаха^[209].

Беки возвратились из сражения, остановились в Кеше и беки приготовились к переправе народа и улуса через реку Аму. Хусайн-бек сказал государю Сахибкирану: «Надо бы наши дома и людей переправить через реку». На что государь ответил: «Кто хочет — пусть идет. Мне не пристало идти в чужие края и причинять своему народу страдания. Еще раз соберу войско и буду драться с врагами!»

Хусайн-бек направился в сторону Сали Сарая. Достигнув того места, он взял с собой принадлежащих ему людей и, перейдя через ущелья и переправы, остановился в местности Шабарту^[210] и поставил людей, чтобы были начеку в отношении войска Джете: чтобы, если войско Джете вознамерится прийти сюда, уйти в сторону Хиндустана.

После того как ушел Хусайн-бек, государь Сахибкиран собрал войско в пятнадцать кошунов. Затем Темур Ходжа Оглана, Джавурчи и Аббас Бахадура с семью кошунами отправил авангардом в сторону Самарканда. По дороге Джавурчи и Аббас, проявив предательскую натуру, испугали Давудшаха и Хинду Ходжу под предлогом: «У государя Сахибкирана в душе есть намерение поймать вас и отправить к Хусайн-беку, /29б/ а Хусайн-бек живыми вас не оставит». Те, испугавшись, перебежали в сторону врага. По достижении ими местности Кокнак из войска Джете Коппак Темур, сын Улуг Туг Темура, Ширавул и Онгарджак, сын Хаджи-бека, которые были авангардом противника, взяв в проводники тех двух перебежчиков, пошли на Темур Ходжа Оглана, Джавурчи и Аббаса. Те, не устояв, побежали. Государь Сахибкиран, услышав об этом, понял, что в делах судьбы есть еще трудности, и особое усердие и старание бесполезны.

Он перешел реку Аму, дошел до Балха. Народ и улус, которые были расстроены, туман Коппак-хана и туман Элчи Буга Сулдуза он собрал воедино и отправил к берегу реки, чтобы, остановившись там, осведомлялись о противнике. Темур Ходжа Оглану, который в битве смалодушничал, он сделал выговор и затем занялся отдыхом и в наслаждениях проводил дни.

О том, что войско Джете осадило город Самарканд

Войско Джете дошло до Самарканда. В то время не было крепостных стен Самарканда. Мавлана-заде Самарканди, Хордак Бухари и Абу Бакр Калави Наддаф сказали горожанам, чтобы те построили заграждения и занялись обороной города^[211]. Некоторое время горожане, несмотря на то, что среди них не было головы, так дрались с врагом, что Царь небесный возблагодарил их. Они не подпустили воинство Джете близко к городу. Но поскольку осада была длительной, то они ослабли и стали умолять Бога, прося о помощи. Но вот их мольбы были услышаны, Господь Бог вник в их рыдания. «Ведь, поистине, с тягостью легкость, — поистине, с тягостью легкость»^[212], и всевышней милостью началась холера среди лошадей войска Джете. Пало много лошадей, не осталось даже одной лошади на четверых. По этой причине все в расстройстве и ослабленные вынуждены были уходить. Многие уходили, положив седла на себя и взяв подпруги подмышки. Такая легкая победа досталась горожанам над армией, которую не одолели бы и цари. Однако некоторые из них, кто имел силу, затем возгордились от этой победы, и они стали /30а/ чинить жестокости друг над другом. У каждого, кто имел сколько-нибудь силы и мощи, в голове засел ветер гордыни, и они начали ставить ноги за пределы дозволенного и, растянув руки зла, стали чинить беспорядки, проливать кровь невинных. И сказал мудрец: «О Господи! Не дай власть нищему»^[213].

В то время, когда войско Джете уходило обратно, государь Сахибкиран послал Аббас Бахадура в сторону крепости Кахлага, чтобы он осведомился об обстоятельствах Джете в Самарканде^[214]. Придя в Кахлагу, Аббас обследовал и собрал сведения и, возвратившись к государю Сахибкирану, доложил обо всем, что видел и слышал. Государь Сахибкиран обрадовался сведениям об уходе войск Джете и послал человека к Хусайн-беку с этими вестями. Затем сказал: «Как только услышите эти сведения, немедля направьтесь сюда. Далее нельзя оставаться там». Хусайн-бек тоже обрадовался, услышав эти сообщения от посланника, немедля двинулся из Шабарту и пришел в Сали Сарай. Государь Сахибкиран тоже поднял свой народ и домочадцев, перешел реку и направился на исконную родину. Он собрался пойти навстречу Хусайн-беку, и в округе Баглана они переговорили между собой. Государь Сахибкиран, откланявшись Хусайн-беку, возвратился и, перейдя реку Аму, остановился в Карши. Название Карши объясняется тем, что Коппек-хан в двух йигачах от Несефа построил дворец. А на языке монголов дворец называется «карши». И по этой причине город стал известен под названием Карши.

Государь Сахибкиран ту зиму^[215] перезимовал там и занялся строительством крепостных стен Карши. В ту зиму строительство крепостных стен было завершено.

О том, что Хусайн-бек вместе с государем Сахибкираном пошли в Самарканд

С наступлением весны того года (1366) /30б/ Хусайн-бек вместе с государем Сахибкираном отправились в сторону Самарканда, с достоинством и честью остановились вблизи города. Сначала приказали поймать тех людей, которые творили злодеяния. Государь Сахибкиран заступился за Мавлана-заду перед Хусайн-беком, остальных казнили в Канигиле^[216].

Судьбой было определено то, что пока Хусайн-бек не будет устранен, не взойдет солнце дня счастья государя Сахибкирана. В то время признаки несчастья Хусайн-бека с каждым днем усиливались: он творил такие дела, не приличествующие государственному мужу. Одно из этих деяний то, что, будучи скрягой, он стал проявлять тягу к стяжательству и накопительству богатств, что не было достойно султанов. Его алчность возросла настолько, что он начал обращать взоры на людей из круга приближенных государя Сахибкирана. На Джаку-бека, Сайф ад-Дин-бека, Ак Бугу, Элчи Бахадура и Давлат-шаха Бахши он наложил дань^[217] и назначил сборщика, чтобы тот собрал названные вещи. Эти бахадуры незадолго до этого все свои богатства и вещи потеряли в «грязевой битве» и названные цифры они не могли собрать. Поэтому они пришли к государю Сахибкирану с жалобой. А великодушие государя было таково, что ради них он отдаст все, что потребуется. В том числе к Хусайн-беку он отправил две серьги высокой колыбели, Олджай Туркан ага. Хусайн-бек увидев, узнал серьги сестры, но тогда его алчность возросла настолько, что он уже не видел вещи сестры, и взял их.