Мы бежали из квартиры, в которой прожили все мои пятнадцать лет. Мама надеялась вскоре найти съёмное жильё «по хорошей цене», но ничего подходящего так и не подвернулось, а оставаться там было уже невмоготу. Поэтому мы оказались здесь.

Мама шла впереди. Она катила коляску с самым ценным: с кульком Фёдором и продуктами. За ней тащился Ваня. Грузовик на верёвочке подпрыгивал на каждом торчащем из земли корне. Заяц в пластиковом кузове тоже охотно подпрыгивал. Он же заяц.

Я шла последней. Одной рукой тянула за собой грузный чемодан на колёсиках, другой держала телефон и записывала голосовое сообщение подруге:

– До конца лета точно здесь проторчим. Спасибо, туалет не на улице. Мама говорит, там даже ванна есть. Номер люкс, короче.

Мама затормозила и обернулась.

– Лер, там река впереди.

Я подняла глаза от телефона: высокая трава с соцветиями-метёлками, охваченная туманом, рокот воды ― и надо всем этим наспех состряпанный мост.

– Мост уж больно узкий, ― продолжила мама, ― за Ваней присмотри, пожалуйста.

Я кивнула, и процессия двинулась дальше.

Мост состоял из бетонных плит, кое-как подогнанных друг к другу, так что на стыках образовывались выпуклые швы. Ржавые металлические перила приходились Ване по макушку, а вертикальные стойки под ними чередовались редко ― не только Ваня, а я сама легко скользнула бы между ними при желании.