- Я заметила. – Не удержалась от смешка я. - Но не думаю, что это из-за меня. Как я поняла, он уважает всех девушек. Насчет парней не знаю.

- Юрген стал другим человеком, более эмоциональным, чувственным, заботливым, каким не был уже давно…

- Может, расскажешь? Мне… жаль, что я наговорила тебе гадостей, Зар’ина, - тихо проговорила я, стараясь не смотреть ей в лицо. Я чувствовала, что девушка напряглась. – Просто я никому не доверяю. А твой парень так просто взял и вытащил меня из ада. В котором я оказалась по вине другого человека, которого считала учителем и другом.

- И что произошло? – Прошептала девушка, повернув ко мне свое лицо, в глазах плескалось любопытство.

- Это было пять лет назад. – Не знаю, почему, но я решила рассказать девушке правду. – Через несколько дней после объявления приказа 66, согласно которому все джедаи, падаваны, юнлинги и дети, имеющие предрасположенность к Силе, подлежали тотальному уничтожению, мы с учителем вместе с небольшой группой юнлингов скрылись в пещерах планеты, на которой проходили испытания. Потом объявились имперцы. Цере, мой бывший учитель, человек, которому я верила больше, чем себе, заявила, что уведет солдат подальше от нас. Я кричала, умоляла ее, чтобы она осталась, не бросала нас, на что мастер лишь покачала головой, взяла меня за плечи и убежденно сказала: «Я отвлеку их. Будь с детьми, Трилла. Да пребудет с тобой Сила». Это все, что она сказала. Больше я ее не видела. Я повела детей глубже в пещеры, надеясь вывести всех окружным путем. Однако солдаты устроили засаду. Со мной было около пятнадцати детей. После окружения и сдачи в плен осталось восемь детей. Остальных застрелили и сбросили в ущелье. Выживших связали и доставили на Нур. Первое время держали в одиночных камерах. Потом меня вызвали на допрос и заявили, что, если я не сдам местоположение своего учителя, они убьют оставшихся детей. Я отказалась. Мне было страшно, но я не подавала вида. Тогда они привязали меня к стальной установке в допросной камере и провели со мной шоковую терапию, после которой я оказалась на грани жизни и смерти. – Я говорила тихо, но чувствовала, как дрожит моя собеседница, я продолжала рассказ, воочию представляя яркие образы прошлого, которые никогда не покинут мою душу, потому что въелись кровавыми пятнами в подсознание коры головного мозга. – Пытки продолжались без остановки в течение трех суток, а может и того больше. Я сломалась. Через несколько дней они привели Цере и проделали с ней ту же процедуру. Она не желала сдаваться. Тогда мне приказали выйти к ней и показать, во что они меня превратили. На мне уже была инквизиторская черная роба, а штурмовик передал шлем с визором.

Цере разозлилась, поддалась ярости Тёмной стороны и убила всех, кроме меня. Когда я очнулась, появился лорд Ситхов. Он заявил, что обучит меня путям Темной стороны Силы, если я докажу свою полезность Империи.

- Каким образом? - шепотом спросила тви’лечка, повернувшись ко мне.

- Меня заставили убить выживших детей. Они их не тронули. Это был блеф, чтобы быстрее сломать меня. Я оказалась слабой.

- И ты…

- Я убила их. Странное дело, я должна была чувствовать боль, раскаяние, вину, но внутри было пусто, словно из меня выкачали жизнь и заложили программу. Я до сих пор вижу в кошмарах; их детские лица, искаженные непониманием, болью и угасшей надеждой, которую они возлагали на меня, свою старшую сестру и наставницу. С тех пор началась моя служба Империи. Вместе с другими инквизиторами, выходцами с разных планет и систем мы охотились на выживших джедаев, их семьи, их детей и вырезали до единого. Детка, на моих руках столько крови, что я не могу понять, ради чего твой парень рисковал своей головой, вытаскивая меня. Я никогда не изменюсь. Тьма слишком сильно пустила свои склизкие щупальца в мою голову и тело. Они уничтожили меня.

- Не говори так. – Возразила девушка, взяв меня за руку. Я вздрогнула. Ее рука была мокрой и холодной. Она сейчас боялась меня. – Я не слишком понимаю вашу Силу, но знаю одно: Юрген никогда не спасает жизни просто так.

- Ха! Знала, что он корыстен. – усмехаюсь я хриплым голосом.

- Ты не поняла. Он всем дает второй шанс. Как дал его мне…

- Но ты же простая рабыня…

- Была ею, да.

Девушка смолкла, окинула меня взглядом и вскочила.

- Пойдем быстрее, а то замерзнешь! Ты же без одежды.

- Заметила, неожиданно, - улыбнулась я, покосившись на ногу, и поморщилась. - Кажется, я вывихнула ногу.

- Я помогу.

- Ты прощаешь меня? Так просто?

- Я не держу зла на людей. Даже на бывших хозяев. С помощью госпожи Миты и Юргена я научилась отпускать прошлое.

Я молча встала, оперлась на ее плечо. Вместе мы покинули каюту Юргена, правда я почувствовала некий толчок в Силе, но не придала этому значения, списав все на головокружение после тряски корабля. Девушка твердо шла вперед. Я думала, что она будет в ярости и не ожидала, что она сама пойдет мне навстречу.

Каюта тви’лечки находилась через две от каюты падавана. Внутри было чуть просторнее и веселее, с постерами и рисунками карандашом на стенах и потолке. На узком столе стояли банки с краской и листы бумаги.

- Увлекаюсь рисованием в свободное время, - пояснила девушка, усаживая меня на нижнюю полку двухъярусной койки. Потом метнулась к неприметному шкафчику и достала оттуда комплект одежды. – Не знаю, подойдет ли тебе мой размер, но на первое время должно хватить. Потом как-нибудь купим новые вещи. Или обменяем у контрабандистов.

Я скептически осмотрела наряд, состоящий из узких темных брюк и рубашки, почему-то мужской. Девушка хотела было покинуть каюту, но я остановила ее.

- Не уходи. Здесь же все свои. К тому же, это твоя каюта.

- Ну, да. – Согласилась девушка, присев на стул. Выглядела она немного смущенной.

Примерив новый наряд, я отметила, что рубашка немного тесна в груди, но в остальном вполне сойдет.

- Спасибо.

- Не стоит.

Девушка что-то зачертила отточенным карандашом по бумаге. Я взяла с полочки расческу и принялась расчесывать высохшие, спутанные волосы до плеч. Через несколько минут я зашипела от негодования. Зар’ина мягко забрала расческу и сама принялась расчесывать мои локоны. Руки у нее были легкие, я расслабилась.

- Так лучше, - заявила с улыбкой девушка через пять минут, любуясь делом своих рук.

- Ловкие у тебя пальцы, - подмигнула я девушке. – Прости, если снова напоминаю о прошлом.

- Ничего. Я привыкла. – Грустно произнесла девушка, отвернувшись, - как думаешь, Юргену понравилось бы, что мы с тобой грыземся?

- Думаю, нет.

- Я тоже так думаю. Я расскажу тебе свою историю, потому что ты поделилась своей.

- Не нужно, если это причиняет тебе боль…

- Я должна. Ты поделилась своей болью и тебе стало легче, разве нет? Юрген доверяет мне. Он любит меня, пусть и не говорит об этом из-за обязательств. Я никогда не забуду того, что он сделал для меня.

- А как же твои родители?

Девушка печально улыбнулась.

- Родители меня и продали в семь лет из-за крупных долгов местному синдикату. Их уже нет в живых, скорее всего. Родилась я на Рилоте, но с тех пор не была на родине. Сейчас мне двадцать. Я не буду рассказывать о том, в скольких злачных местах я была десять лет, каких мерзких личностей встречала за время моего рабства и сколько хозяев сменила. Хочу рассказать тебе о том, что произошло три года назад, когда меня проиграл в карты последний хозяин и меня доставили на какую-то базу контрабандистов или охотников за головами, я плохо тогда соображала, потому что меня накачали спайсом. На краю сознания я помню искаженное гримасой сострадания и боли юноши пятнадцати лет, которого поймали на одном из астероидов системы. Нам достались смежные камеры. Я плохо могла рассмотреть его, но в душу запали его глубокие глаза. Он тогда пообещал, что освободит меня и заберет с собой. Что никто больше не обидит меня и все враги падут ниц передо мной, потому что он – великий джедай. Я кое-что знала о них, временами работая официанткой в кантинах Среднего кольца вместе с другими невольницами. Одно время мне даже довелось управлять транспортником, но это было недолго: хозяин, осознав, что у меня есть способности к пилотированию, перепродал меня другому, заявив, что с меня глаз спускать нельзя. Разумеется, я тогда не поверила Юргену, но улыбнулась и закивала головой. Он дернулся в сторону решетки и твердо заявил, что ради моей улыбки он будет биться хоть насмерть.