Как отец шептал собственные заклинания и зло усмехался человек, приговоренный к смерти ещё несколько мгновений назад. В его взгляде не было пощады.
Как и у Кристофера, знающего с детства, как обращаться с кинжалом для ритуалов.
Он чувствовал все эмоции вокруг себя. Злость, отчаяние, гнев, ярость, боль. Черпал их от каждого, пропускал через себя, выпивая лишнее и сосредотачивая в одном молниеносном ударе.
В сердце того, кто дико смеялся, когда новые заклинания соскальзывали с него.
Кристофер чувствовал, как скручиваются внутренности от направленного заклинания, сплетенного из сотни иголок людских эмоций, как струится его сила по кинжалу. Охотник хрипел и отступал, захлебывался в направленной на него ненависти. Короткий крик – и рухнул замертво прямо под ноги Кристоферу.
– Значит, ты и правда умеешь многое, – откашлявшись, произнес кто-то из колдунов.
– Да. Он справился, – с гордостью ответил отец, поднимаясь с пола. – Молодец. Кажется, он был безумным и хотел начать Охоту. Но мы успели его остановить. Ты успел.
Не сказав ни слова, Кристофер развернулся и направился в сторону выхода из лабиринта складов. Ни слов, ни чувств. Выпитый, опустошенный, с чёрной дырой внутри от ужаса и осознания, что он убил человека. Сам. Одними эмоциями и коротким ударом.
Кристофер не помнил, как добрался до дома. Покачал головой, глядя в глаза матери, ожидавшей на ступеньках лестницы внутри дома. Ему хотелось почувствовать чьё-то тепло, хоть что-то, кроме кровоточащей бездны в глубине сердца. Эндрю уже крепко спал под музыку из колонок, а со стен смотрели плакаты его любимых групп. Впрочем, Кристофер и не хотел говорить младшему брату, что стал убийцей. Сил куда-то ехать – хоть к Дугласу, хоть ещё к кому-то – не было.
Кристофер тихо постучал к Мари, и та открыла почти сразу. Тонкая, в художественно рваном платье и с забранными в простой пучок волосами, она ощущалась теплом. Мягкой тьмой, которая приносит покой.
– Крис, что?
Он не мог сказать ей. Просто смотрел – в такие похожие на его глаза, в выбившуюся прядь, в следы размытого макияжа. В свою сестру. Он – старший брат, который ответственен за каждого из них, но сейчас его поглощала чужая боль – охотника – которая отдавалась в рёбра. Мари осторожно взяла за руку и завела в комнату, усадила на кровать.
– Тебе надо поспать.
– Я просто хочу ощутить хоть что-то. В голове полный туман.
– Поспи, ты устал. Потом расскажешь, что произошло.
– Охотник. Там был охотник, который сломал заклинание.
Он говорил ещё что-то, пока Мари расстегивала его рубашку и снимала её так, будто та проклята злыми чарами. Может, так и было – след смерти, запах страха, дикости, который всё ещё щипался.
– Держись, – шепнула Мари, крепко обнимая его. – Не дай этому сожрать тебя изнутри.
Мягкое тепло. Тёмные воды. Ночные цветы и полутьма.
Его сестра.
Кажется, он даже уснул рядом с ней, накрывшись с головой одеялом, но очнулся ранним утром. В мутном рассвете увидел тёмную макушку брата, свернувшегося калачиком в широком кресле прямо у кровати. И это было спокойствием.
Кристофер приходил в себя долго. Ушёл на следующий день из дома, пообещав вернуться, но не появлялся с неделю. Телефон не выключал, только игнорировал все звонки и сообщения отца, с которым не мог находиться в одном доме. Но мысли о брате и сестре не давали покоя: Кристофер не мог без Эндрю и Мари. Придя в себя, он пришел домой, и всю дорогу ему казалось, его вел шепот Мари и ее напутствие, сказанное напоследок утром после ночи: "Я буду ждать".
***
Для Дугласа город не разделялся на крыши, шершавые стены домов или высокие заборы.
Одно пространство с линиями и изгибами, с разными формами, выстроенными для толчков, прыжков, кувырков и пируэтов. Многие, кто видели Дугласа первый раз, прятали усмешки при рассказах о паркуре и стремительных прыжках.
А вот Кристофер видел тренировки друга с самого детства. Сначала просто залезть на самое высокое дерево, потом – по пожарным лестницам, вскарабкаться по гладкой стене.
– Как ты это делаешь? – искренне недоумевал он, считая, что вот оно, настоящее колдовство.
– За всё можно зацепиться. Даже узкая жердочка может стать надежной опорой. Главное, не сомневаться.
И пока Кристофер самым будничным образом шагал по улицам по указаниям Мари, которая вела их по карте, где-то по сторонам мелькал силуэт Дугласа, смазанный и нечеткий даже при свете дня. Вот про его связь с вороньими колдунами можно легко было поверить – почти полёт в стекле и бетоне города.
Мелко моросило, но это вовсе не было помехой. Куда больше Кристофер волновался о брате, который никак не отвечал на телефон. А теперь им и вовсе пришлось остановиться, не зная точно, куда идти. Мари сбросила короткое сообщение «мне нужно время». Сейчас она прокалывала палец тонкой иголкой и шептала над картой старые слова для поиска. Не со всеми такое могло сработать, но с братом – да. Тем, в ком та же кровь, что и в ней.
Время тянулось слишком медленно, и Кристофер уже не просто волновался, к тревоге примешивалась злоба на того, кто посмел тронуть его близких. Как только они найдут Эндрю, он проведает маму и убедится, что её дом надёжно укреплен и защищен. Но он точно не хотел быть тем, кто принесёт дурные вести. Сначала – вытащить брата.
Грифельная татуировка с ветвями деревьев, в которых пряталось тёмно-бордовое сердце, легонько жгла кожу на груди. Её предложила сделать Кейтлин много лет назад, смешать чернила и кровь колдуна, а ещё – немного её собственных заклятий, отводящие глаза тем, кто чует их принадлежность к другому миру. Такие тоже встречались. Их можно было узнать в толпе по жадным взглядам и плохо скрываемому любопытству.
Татуировка вышла отличной и быстро зажила под умелыми прикосновениями пальцев Кейтлин в бледно-зелёной лёгкой мази с травянистым запахом. Она долго рассказывала, какой там сложный состав, но Кристофер никогда особо не различал запахи. Трава и трава.
Татуировка до сих пор держала чары.
Мигнуло сообщение от Мари с примерным местом нахождения Эндрю. След вёл в район не так далеко от тёплого кафе, в котором половина посетителей сидела за столиками с модными ультрабуками в грёзах о великолепных стартапах. Кристоферу всегда казалось, что таким куда больше нравилось вот так просиживать за столиками с чашкой кофе, чем действительно что-то делать.
– Готово, я рассчитал короткий маршрут. Быстрее всего на подземке и потом пешком. Ты как, со мной?
– Раз ты говоришь, что быстрее пешком, я тебе верю.
Дуглас всегда знал короткий путь, изучив артерии города как собственные линии на ладонях. Сверился с навигатором в телефоне и коротко предложил:
– Я знаю совсем короткую дорогу, но не смогу взять тебя с собой.
– О чём ты?
– Короткие дороги города. Я знаю в этом толк.
Его голос звучал спокойно, но Кристофер услышал скрытое за словами предупреждение «не спрашивай о большем». Если это и была тайна, то она не принадлежала Дугласу. По крайней мере, не хотелось, чтобы это оказалось доверительным пшиком и пылью в глаза для отвлечения внимания.
Кристофер устало провёл рукой по глазам и переносице, скидывая паутину бьющейся тревоги.
В какой момент он стал таким параноиком? Хотя ответ не требовался – страшная гибель отца от рук неизвестных заставила чаще оборачиваться и вглядываться даже в близких друзей.
Его брат – сильный колдун. И дело не только в том, что отец сплёл сложные заклинания, смешал их с кровью младшего сына и заклял на опору колдовского треугольника. Заковал то, что разъедало Эндрю собственной мощью в сложные витки, оседавшие на коже, те, что просачивались даже сквозь неё глубоко внутрь, становясь надёжными гранями для бурного потока.
Кристофер узнал обо всём уже потом, а сначала он только видел, как цеплялся за него Эндрю, умоляя, чтобы «это» прекратилось. Постанывал, когда не хватало сил, срываясь на хриплые крики. Толком никого не узнавал и только звал брата или сестру, но мама не оставляла его – как и Кристофер, иногда сменяясь с Мари.