– Да, убил.
– То, что внутри меня… оно ощутило опасность. И вред, который мне нанесли.
– Зато ты жив. Мало ли что с тобой могли сделать.
В этом и был весь Кристофер – для него всегда на первом месте оставалась семья. Всего на год старше Мари и на четыре – самого Эндрю. Они вместе строили тайный дом среди ветвей старого дуба, обменивались наклейками и наперебой обсуждали, кто же круче – Человек-паук или Бэтмен.
И в то же время Эндрю знал, что у брата с Мари была иная связь. С детства Эндрю привык, что Кристофер ощущал каждого из них где-то на периферии сознания и мог даже предугадать, когда грозит беда. А Мари была из тех, кто любила дурные компании, сладкие грёзы и рассказы о привидениях. Будто ей было мало неприятностей от семейного колдовства! Она залезала в самые скрипучие и разрушенные дома, шепча, что в их стенах хранятся удивительные тайны. Кристофер на всякий случай таскался за ней – особенно после истории с младшим братом. Боялся, что с сестрой тоже что-то случится.
Эндрю помнил вечер, когда кто-то из поклонников захотел от Мари слишком многого. Она сбежала от того придурка, но когда появилась дома в разодранных колготках, с рассеченной губой и глухо всхлипывая, Кристофер молча вышел из дома. Мама аккуратно обрабатывала ссадины, Эндрю просто был рядом, желая чем-то помочь. Тогда он ещё не стал щитом – но это уже было не за горами.
А вот Кристофер вернулся в ночи, и от него пахло чужим страхом и болью. И до рассвета он просидел рядом с уже мирно спящей Мари, замерев в одной позе в кресле, пока не пришла мама и мягко не уговорила обоих братьев всё-таки поспать.
Сколько себя помнил Эндрю, мама носила длинные платья, распускала волнистые волосы и любила негромко напевать старые баллады, которых не было ни в одной книге.
После гибели отца она переехала из большого дома в маленький и уютный и занялась травоведением. Даже вела сейчас курсы для тех, кому это было интересно, а по воскресеньям ждала всех детей на яблочный пирог. И иногда обращалась к пустоте, будто там всё ещё стоял её муж.
– Я до сих пор слышу его голос, – как-то шепнула она Эндрю, улыбнувшись таким удивительным образом, что он почти поверил.
Кристоферу же досталась ноша семейного бизнеса.
Их логистическая компания была известна по всему миру, и, насколько знал Эндрю, сейчас дела шли нормально, хотя он ничего не понимал в большом бизнесе.
Но в его крови, как и у всех Уолтонов, текла колдовская сила.
Та, которой младший из них легко мог отнимать жизнь или заклинать своей волей других. Рычащая внутри при малейшей угрозе. И иногда Эндрю вспоминал отца не с тоской, а с обжигающей злостью – тот был колдуном и всегда твердил, что их семье грозит опасность.
Теперь Эндрю сидел в огромной квартире Кристофера и терялся в этом огромном пространстве. Но брат был рядом и никуда не собирался исчезать. Более того, с его эмпатией тот наверняка ощущал страх и вину младшего брата. Эндрю тихо спросил:
– Почему они хотели, чтобы ты стал сговорчивее?
– Не знаю.
Эндрю даже оторвал взгляд от узора на подушках и удивленно посмотрел на брата: напряженного, с хмурым взглядом и складкой между бровей. Уточнил:
– Как так?
– Это могут быть как конкуренты, так и другие колдуны.
– Но я же был под заклятием! Меня вело! При чём тут этот чёртов бизнес?
– Потому что к колдунам легко можно обратиться за услугой. И использовать любые доступные методы. Думаешь, если у нас стабильная прибыль, то и проблем нет?
– Ничего я не думаю. Просто не хочу больше никого убивать.
– Я выясню как можно скорее, обещаю.
Они ещё долго говорили с Кристофером, обмениваясь новостями за последние две недели. Тот знал, как брату важна музыка, и расспрашивал про дела группы Эндрю, про планы концертов и когда ближайшие выступления. По крайней мере, рок-музыку оба любили с одинаковой страстью.
Эндрю уснул только под утро, свернувшись калачиком прямо на диване, как был, в тёмной одежде и свитере брата.
***
Когда Кристофер по давней привычке рано проснулся, то Эндрю ещё спал. Накинул на брата сбившееся в ноги одеяло и взялся за приготовление кофе и завтрака.
То, что произошло вчера ночью, настораживало. Смерть того, кто угрожал Эндрю, Кристофера вообще мало волновала – к этому его приучил ещё отец. Своими методами.
А вот то, что эти загадочные недоброжелатели могут причинить вред кому-то ещё из них, совершенно не нравилось. Кристофер хорошо знал, как вести разговоры, в которых между слов скрыто больше смысла, чем в самих фразах. За время управления компанией он усмирил собственные вспыльчивость и резкость и научился заменять их на завуалированные и красивые формулировки, чья суть иногда сводилась к «а не пойти ли вам куда подальше».
Но это не значило, что ему нравилось, когда нападают исподтишка.
И раз действовали через Эндрю, то точно просчитались. Щит Уолтонов мог растерзать любого – так его заклинали и готовили. Не только отец, который просто сплел заклинания и ввел их под кожу младшего сына, но и другой колдун, который учил потом Эндрю.
Другие семьи города тоже многое умели, но Уолтоны считались одними из самых сильных.
– Давай я приготовлю завтрак, – Мари появилась босиком и в просторном домашнем платье, ещё сонная. Обняла его, и Кристофер ощутил, какая она теплая со сна. – Но буду рада чашке твоего кофе.
– С имбирём и корицей?
– Да. Как Эндрю? Я слышала, как он вернулся, но после видений сон быстро не отпускает.
Она до сих пор выглядела уставшей. Может, не стоило сразу после вещих снов пить абсент, но Кристофер никогда не навязывал своего мнения.
– Вчера кто-то хотел ему навредить, чтобы мы «стали сговорчивее».
– О.
– Да. Я сказал, что это может быть связано с бизнесом, но, честно говоря, совсем не уверен. Другое дело, что с остальными семьями мы даже холодных войн не ведём.
– Тогда кто?
– Если бы я знал, то этот “кто-то” уже был бы в офисе. На нижних этажах.
– Может быть… я слышала кое-что.
Кристофер следил за кофе в турке и ожидал продолжения, пока Мари взбивала яйца с молоком. После ночного дождя сейчас удивительно приятно светило солнце, а его лучи подсвечивали её тёмные волосы, как и тонкую ткань платья, очерчивая силуэт тела.
Их связь, слишком близкая, не одобрялась многими другими колдунами, но Кристоферу было плевать. У него были и другие романы, но о них он совсем не хотел вспоминать.
– Так что ты слышала?
– О Красной Охоте.
– Её давно не было, мы держимся в тени.
– Именно. Но это то, о чём шептались не так давно на дымчатом рынке. А некоторые посылки явно хранят след заклинаний, отводящих глаза. Наверняка другие семьи тоже волнуются.
– И это повод нападать на Эндрю?
– Не просто так ведь, да? За ним следили. А кто-то мог быть настолько глупым, чтобы начать Охоту уже сейчас. Может, хотели, чтобы мы выдали других. Это выгодно.
Кристофер в задумчивости помешивал свой кофе, размышляя над словами сестры.
Рано или поздно находились те, кто считал, что современный мир не предназначен для магии и колдовства. Что теперь это никому не нужно, а те, кто ими владеют, – угроза для процветания цифровых технологий и научного прогресса.
Кристоферу это ничуть не мешало иметь страничку на Фейсбуке и вести электронную отчетность, но была и другая сторона Охоты – за древними заклинаниями и силами. Легендарными артефактами и тайными знаниями.
Их же и искал когда-то отец. Даже утверждал, что смог найти.
– Ты сможешь узнать больше? – попросил он, и Мари рассеянно кивнула:
– Только ещё немного посплю, если в офисе нет никаких срочных дел. Передай моему секретарю, что я на связи по почте. Поработаю из дома, а вечером прогуляюсь в район рынка.
Рынок не размещался в одном месте, он постоянно менял своё местоположение, но по знакам можно легко найти, где рынок на этот раз в городе. Кристофер действительно был далёк от всего этого, предпочитая вместо всякой магии решать насущные проблемы с конкурентами, проверками официальных органов и финансовой отчетностью.