Йоля пожала плечами, пнула в лицо пытающегося подняться на ноги Скаидриса и отошла в сторонку, позволив Соткен доковылять до Герты.

Кривая карлица с дурацкой причёской в виде загнутых рогов и тощая девчонка с торчащими из плешивой головёнки окровавленными космами встали плечом к плечу. Скаидрис, сидя в луже, отплёвывался кровью с разбитых губ, Якоб, нанизанный на крюк, не подавал признаков жизни, а Смачный исторгал поток изощрённой, обсценной лексики.

Йоля переместилась к бывшему боксёру и нарочито медленно отсекла ему последнюю руку. Обрубок и не подумал заткнуться. Тогда она отрубила ему голову а после пнула её сапогом. Потом уставилась на девушку. Бездна одобрительно похлопала в ладоши.

Поединщица перехватила удивлённый взгляд Соткен, адресованный окровавленной прорехе на её плоской груди. Сквозь рассечённые края ткани белела молочно-белая кожа, усеянная веснушками.

— На мне всё заживает, как на собаке, — объяснила она недоумевающей кривушке.

— Мы сдаёмся, — раздался голос из грязи.

Старый Якоб силился дотянуться до крюка, прочно застрявшего у него в спине.

— Отпусти девчонку, а с нами можешь делать всё, что хочешь.

— С хуя ли? — возмутилась Соткен, — Бой не окончен.

— Вот-вот, — поддержала её Аглая Бездна, — Тётя обещала всех вас убить.

Йоля подняла вверх руку.

— Кто хочет сохранить жизнь, выйдите из круга.

Её никто не услышал.

— Позаботься о моих людях, старик, — Герта бросилась в атаку, размахивая мачете.

Соткен атаковала изящным уколом, эта старая калека двигалась поразительно быстро.

Полуторный датский меч мелькнул веером, прочертив в воздухе подобие восьмёрки. Мачете откинуло в сторону, катана устремилась в противоположную. Чудовищная сила инерции утянула Герту за своим оружием, а Соткен метнулась за своим, будто привязанная к ноге скорохода пудовая гиря. Сделав несколько шагов, Герта упала на четвереньки. Кривушка с видимым трудом удержалась на ногах.

— Теперь видно? — поинтересовалась Йоля у девушки, ряженой епископом.

— Крови давай, тёть, — потребовала та.

Йоля развернулась к противницам.

Лезвие катаны рубануло сверху, наискосок. Японский меч обратился стальным росчерком, неуловимым для человеческого глаза. Фигура Йоли растаяла; силуэт смазался и сдвинулся в пространстве. Затем мелькнул датский меч — Йоля контратаковала. Куртка Соткен, наглухо застёгнутая на груди, с треском разошлась. Алая лента рассекла ключицу женщины.

— Возвращаю должок, — улыбнулась Йоля.

Последующий взмах катаны вновь встретил лишь пустоту; фигура красноволосой женщины сместилась назад, навстречу Герте. Та нанесла короткий рубящий удар, и в воздух взметнулась отрубленная женская кисть. Та сжимала рукоятку мачете. Герта упала на колени, прижимая к груди кровоточащий обрубок.

— Какие шикарные сиськи! — взвизгнула Аглая, указывая на обнажившуюся грудь Соткен.

Те и правда поражали.

— Агррраххх, — Скаидрис нёсся на противника, высоко воздев обрезок трубы.

Распущенными волосами и расквашенной мордой парень напоминал дикого германца, доведённого до отчаяния умелыми римскими солдатами.

Йоля слегка отклонилась. Скаидрис нанёс удар и, естественно, промахнулся. Когда его тело, следуя инерции, сделало несколько шагов вперёд, воительница наградила его чудовищным пинком мускулистой ноги. Некоторое время парень ожесточённо танцевал на краю круга — так упрямый пенсионер, попавший на гололёд, выделывает умопомрачительные телодвижения, прежде чем грохнуться и сломать себе ногу.

Драный кед, из которого торчал голый палец, опустился на землю. И эта земля находилась за пределами бороздки.

— Сука, — пробормотал Скаидрис.

В челюсть впечатался приклад канадского «Диемако», повергнув его на землю. Второй удар вынудил парня ткнуться рожей в грязь.

— Сидеть смирно, — приказала девушка в митре, — Рыпнешься — пристрелю к хуям.

Голова паренька поникла, путаные волосы завесили скорбное лицо, наполовину погружённое в жижу. Скаидрис не хотел видеть то, что происходило в круге. А зря. Посмотреть было на что.

Взбешённая кривушка разразилась яростной серией — смертельное, неотразимое комбо. Впустую. В прямом смысле слова. Йоля уходила из под ударов, исчезая и появляясь на новом месте. Аглая Бездна такое уже видела. Подобным образом передвигались киношные вампиры — герои доапокалиптических ужастиков категории «B».

— Охуеть, — прокомментировала впечатленная девушка.

Йоля будто бы ждала этого возгласа. Она прекратила мельтешить и нанесла один единственный удар — датский меч мелькнул возле лица кривушки. Соткен содрогнулась и выронила меч. Из слегка рассечённого кончика носа и ювелирно взрезанных губ на подбородок женщины хлынул поток алой крови.

— Испанский поцелуй, — булькнула поражённая женщина.

Она склонила голову:

— Я принимаю поражение.

Йоля кивнула и указала клинком на Якоба.

Соткен ухватилась за крюк и потащила повара прочь из круга: так тащат тушу свиньи на разделочный топчан.

— Моя девочка! — визжал и упирался толстяк, протягивая жирные руки-окорока в направлении сжавшейся в комок Герты.

Йоля медленно приблизилась к девушке. Острие обнажённого меча прочертило глубокую бороздку в размякшей земле. Сверху раздался пронзительный вопль — Хансель наконец-то прогрыз полоску скотча, что делала его тихим и улыбчивым.

— Ты уверена что хочешь отвергнуть служение Госпоже ради этого засранца?

Йоля указала клинком вверх.

— Я не слуга, я рабыня. Его рабыня, — Герта подняла вверх голову, вглядываясь в очертания Ханселя, — Ты обещала мне покой.

— Так тому и быть, — тяжело вздохнула Йоля.

Датский меч свистнул; отрубленная голова взлетела в воздух и шлёпнулась в лужу.

Хансель прыгнул вниз и задёргался; верёвка натянулась, язык колокола пришёл в движение. Под этот похоронный звон высокая женщина подошла к обезглавленному телу и опустилась возле него на одно колено. Она набрала пригоршню тёмной влаги, что толчками выплёскивалась из разрубленных сосудов и размазала жидкость по своим волосам. Потом поднялась на ноги. Кровь стекала по её лицу и шее. Багровые струйки, словно пронырливые красные змеи, устремились за глубокий вырез чёрного платья. Наступившую тишину нарушил хлопок выстрела из снайперской винтовки, возвещающий окончание поединка. С неба, кружа, спустился огромный чёрный ворон, и, обхватив отрубленную женскую голову чешуйчатыми лапами, погрузил длинный  клюв в широко распахнутый голубой глаз, что с ненавистью глядел в ясное, безмятежное небо.

* * *

— Что делать с ними, Йоля? — Монакура кивнул в сторону трёх выживших в схватке бойцов.

Взгляд жёлто-зелёных глаз равнодушно скользнул по лицам недавних противников: старый Якоб, освобождённый от крюка, что недавно торчал у него из спины, безвольно развалился на ступеньках лестницы, ведущей ко входу в кирху; над ним склонился Скаидрис: юноша прижимал к спине толстяка окровавленную тряпку; рядом сидела Соткен. Кривушка безуспешно пыталась остановить кровь, истекающую из рассечённых носа и губ.

— У меня есть задание для толстого повара,— сказала Йоля, — Судьба пацана и старухи меня мало интересует, но я не стану возражать, если они присоединяться к нам. Но только по доброй воле. В общем и целом, Монакура Пуу, они твои. Я знаю: ты просто одержим идеей создания отряда наёмников. А я не против. Кстати, мне будет приятно, если все вы будете называть меня Госпожой, как в той книге, которую ты мне недавно читал — там, где у персонажей весьма забавные прозвища.

— В таком случае, — в бездонном космосе пустых глаз сержанта мелькнула падающая звёздочка; Монакура Пуу заметно оживился, — Было бы здорово если бы мы дали имя нашему отряду.

— Ага,— согласилась Йоля, — всё по канонам.

— И как назовём? — спросил Пуу.

— Я доверюсь твоему вкусу, милый, — длинная узкая ладонь выскользнула из проклёпанной перчатки мечника и нежно погладила гиганта по заросшей щеке.