Но Сюань Цзи был истинным гением. Даже будучи ошеломленным, он немедленно среагировал. «Безразличное» отношение Шэн Линъюаня следовало рассматривать как уступчивость. У него даже возникло чувство, что Шэн Линъюань хотел сделать историю Дунчуаня и клана шаманов достоянием общественности. Иначе ему вряд ли позволили бы увидеть воспоминания Алоцзиня.

Этот выдающийся человек был непоколебим. Если бы он не хотел раскрывать эту тайну, он бы устранил его как свидетеля еще в кургане.

Но в таком случае, почему клан шаманов был стерт из анналов истории?

Вдруг, Чжан Чжао указал на Ян Чао.

— А он в порядке? Он так горько плакал. Что с тобой случилось, братишка?

— Я не знаю... — полуживой Ян Чао лежал на земле. Его дыхание было очень слабым, и он едва выдавил из себя эту фразу. — Мне так тяжело на душе… плохо…

— Дамы и господа, у меня на уме сейчас тоже «сто тысяч почему»4, но я чувствую, что нам следует отложить все это до лучших времен. Мы должны вернуться. Обсудим все позже. — Ван Цзэ снял пылающее перо со своей головы. — Птица… Директор Сюань? Это ваш подозреваемый?

4 十万个为什么 (shíwàn gè wèishénme) «Сто тысяч почему» (познавательная энциклопедия).

Он потянулся к Шэн Линъюаню, но, как только тот поднял глаза и посмотрел на него, Ван Цзэ по необъяснимой причине вздрогнул и непроизвольно сжал руку.

Шэн Линъюань, который только что досчитал до четырнадцати тысяч, прервался на мгновение и подумал: «Карп».

Сюань Цзи промолчал.

Кто бы мог представить себе, что у этого, крепкого, как арканный шест, парня такая счастливая родословная.

— Нет, это не он. Произошел несчастный случай, подозреваемый скончался. Скажем так, это долгая история.