– Здравствуйте еще раз…
Регистраторша уставилась на меня с откровенной ухмылкой.
– Пришел к врачу, а моей карточки у нее нет!
– Как нет? Вы к кому? К Воробьевой? Таааак… – Тётка несколько минут изучала монитор компьютера – Фамилия ваша как? Лосев? Тааак… у терапевта ваша карта.
У меня начало формироваться ощущение, что надо мной просто издеваются.
– Да нет ее там. Я только что оттуда!
– Тээээк… – Регистраторша ткнула пальцем в монитор и принялась водить им слева направо, – Как, говорите, Ваша фамилия?
– Лосев он! – Встряла бабка. Она по-прежнему стояла рядом и пялилась на меня, периодически переругиваясь с самыми возмущёнными.
– А! Так вот же! К Воробьевой, триста девятнадцатый кабинет. Ах, чтоб тебя… ффффуххх. Ошибочка вышла. Нет. Все верно. У терапевта ваша карточка. Она в двести девятнадцатом принимает.
– Как в двести девятнадцатом?! На талончике написано… – Я, не договорив, посмотрел в глаза тётке, сидящей в регистратуре, и прочитал в ее взгляде ответ. На заборе тоже написано… но там дрова лежат.
– Да, – Снизошла она до ответа, – Однако Ваша карточка с Вашими анализами у Вашего терапевта. В кабинете двести девятнадцать.
– Иди, Паша, иди… Побегай. Все равно недолго осталось. – Пробормотала стоявшая рядом бабка.
Я посмотрел на Шапокляк. Откуда эта старая сволочь знает мое имя? Ответ пришёл сам собой. Когда в первый раз стоял в очереди, тётка из регистратуры спрашивала данные. Наверное, бабка, несмотря на расстояние, услышала. Вот и все. А то, что она носится туда-сюда, так я тоже ношусь. Тут все носятся, как угорелые.
Молча развернулся и помчал на второй этаж искать нужный кабинет. Слава богу, двести девятнадцатый существовать в единственном экземпляре. Но зато там тоже наблюдалась очередь. Моё время, которое значилось в талоне, уже прошло. Я решил, пошли все к черту, а затем прямой наводкой двинулся к кабинету. В этот момент дверь распахнулась, оттуда вышла женщина. Я бросился вперед и проскочил мимо нее, не обращая внимания на проклятия, которые сыпались мне в спину. Правда, в последнюю секунду среди шума, отчетливо услышал насмешливый голос.
– Да вообще молодежь обнаглела! Никакого уважения. Вот раньше… Да чтоб ему назад, в СССР вернуться…
Я вздрогнул и оглянулся. Голос показался мне снова похож на бабкин. Однако, народу стояло слишком много. Кто сказал эту фразу было непонятно.
– Заходите уже! – Прикрикнула на меня врач. – Дверь закрывайте. Не на проходной!
– Вы Воробьева? – Поинтересовался я сразу, чтоб понимать, придётся ли снова куда-то бежать.
– Да! – Доктор, женщина средних лет, почему-то разговаривала со мной восклицательными знаками. Будто я пришел не на прием, а лично к ней домой. И ее этот факт сильно раздражает.
– Какое счастье…
В два шага приблизился к столу, за которым она сидела, коротко объяснил ситуацию. Врач покивала, измерила давление, послушала легкие, выдала справку, что «на момент осмотра терапевтически здоров!». Об отсутствии противопоказаний к операции под местной анестезией – ни слова.
– У Вас должны быть мои результаты анализов. – Перешёл я к самому главному.
– А нету! – Врач развела руками.
– Как нету? Где они? – Мне стало казаться, этот день не закончится никогда. Вообще. Ад. Самый настоящий.
– А кто вам направление выписывал? – Врач опустила очки на кончик носа, глядя на меня поверх линз.
После нескольких секунд мучительных воспоминаний я, наконец, сообразил, через кого моя знакомая доставала эти чёртовы направления.
– Доврачебный кабинет! – Выкрикнул я радостно.
– А вот там и ищите! – Так же радостно ответила доктор.
– А в регистратуре сказали, они у Вас, в карточке! – Я решил, из этой долбанной поликлиники или уйду с анализами, или меня вынесут вперед ногами. Без нужных бумажек сам никуда не двинусь.
– Нет здесь ничего. Тогда идите в кабинет номер сто двадцать один, найдете там Татьяну Яковлевну. Скорее всего, у нее ваши анализы.
В душе зашевелилось что-то нехорошее. Вспомнился Семен Фарада в фильме «Чародеи». Сцена, где он бегает по длинным, запутанным коридорам и кричит: «Людииии…» Мне реально начало казаться, что хрен я отсюда выберусь.
Собрал всю волю в кулак, решительно открыл дверь и пошел в сто двадцать первый кабинет.
Нашёл его сразу. А там, вот ведь сюрприз, очередь! Три бабушки и дедушка. Я – пятый. На вопрос: «Кто крайний?» бабушки сомкнули ряды, а воевать с пенсионерами раньше мне не приходилось. К счастью, в этот же момент подошел еще один дедок.
– Сынок, ты последний? – Спросил он меня.
– Да!
Я кивнул, мысленно прикидывая, сколько еще потрачу драгоценного времени своей не менее драгоценной жизни в этом месте. Хорошо, сегодня отпросился на весь день. Как чувствовал. Дел на работе – куча.
– Ты тоже за лекарствами? – Дедок заглянул с надеждой в мое лицо. Не знаю… Наверное, искал соратника в столь важном вопросе.
– Нет, я анализы забрать…
Бабульки моментально оживились. Оказалось, все они на прием, а меня, уж, так и быть, пропустят без очереди. Пока никто не передумал, я шустро проскочил в кабинет.
Снова стол, снова женщина, снова раздражённые взгляды. В этот момент поклялся сам себе, если переживу день до конца, буду ходить впредь только в платные клиники. В конце концов, зарплата позволяет. Я – сотрудник достаточно известной юридической конторы. Повёлся на слова коллеги, которая убедила меня, мол, зачем тратить деньги, все можно сделать бесплатно. Можно. Но только потом задолбаешься нервный тик лечить.
– Меня сюда отправила Воробьева. – Решил, в конце концов, буду все валит на терапевта. – Она сказала, что у вас мои анализы могут быть.
Татьяна Яковлевна, а судя по всему, это была она, посмотрела на меня, как на придурка, не меньше…
– Мужчина, где вы видите у меня ваши анализы? Нет их у меня. Не было никогда. Не видела. Не знаю. Кто вам их выписывал? Доврачебный? Вот туда и идите!
Я закрыл глаза, втянул воздух через нос, потом выдохнул. В голову невольно лезли различные случаи из криминальной хроники. Когда спокойный, нормальный человек внезапно кого-то убил. Подозреваю, просто в этих хрониках не уточняют, что убийство произошло в районной поликлинике.
Собирал волю в кулак, чтоб не выматериться. Эта Татьяна Яковлевна хоть и смотрела с иронией, но говорила здраво и не оскорбительно. Например, во время беседы с регистраторшей у меня вообще было полное ощущение, что я в булочную за гвоздями зашел.
– А мне Воробьева сказала, что у Вас! – Выдал я последний аргумент.
– Ах Воробьева сказала… Как говорите Ваша фамилия?
Татьяна Яковлевна жестом фокусника вынула откуда-то из-под полы конверт, на котором был написан адрес моего дома. Я от возмущения пошел пятнами. В пот бросило. Сначала в холодный, а потом накрыло волной жара.
Буквально через несколько минут выскочил из кабинета красный, мокрый, но счастливый. В моих руках были эти чертовы анализы.
Не успел сделать несколько шагов, как в глазах снова потемнело, стало тяжело дышать. А ещё почему-то появился страх. Хорошо, рядом стояла свободная лавочка. Я плюхнулся на нее, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
– Да ну на фиг… Мне тридцатник… Наверное, просто перенервничал.
Вообще, говорил себе под нос, вслух, чтоб отпустило это ощущение холодного, липкого страха. Никогда ничего подобного не испытывал.
– И что? Думаешь, в тридцать сдохнуть не получится? Да только так! Вы же хилые. Нежные. Ранимые.
Я резко открыл глаза и повернул голову. Рядом сидела бабка Шапокляк.
– Ты ж пойми, Паша, колесо повернулось. Все. Теперь и не остановишь. А у тебя дело важное. Повезло тебе Павел Валерьевич Лосев. Сильно повезло.
Я таращился на старуху, совершенно не понимая, о чем она вообще говорит. Бабка вдруг подмигнула мне, а потом заголосила на всю поликлинику.
– Эй, люди добрые! Человеку плохо! Помирает человек!
Хотел возмутиться, вскочить на ноги, уйти… Но неожиданно понял, не могу сделать ни первое, ни второе, ни третье. А потом вообще в глазах потемнело и по-моему я отключился.