– Как себя чувствуешь? Смотрю, поправился, раздался в плечах, бицепсы на руках, качаешься?

– Без фанатизма, для поддержания физической формы.

Диана посмотрела на ворот куртки, за приподнятым воротником, виднелась татуировка.

– Тату на шее набил?

– С моими счастливыми перспективами терять память, это будет нелишнее.

– Чем ты ещё занимался?

– Немного попутешествовал, перезагрузился, недавно защитил диплом, теперь обдумываю свой дальнейший путь, изучаю рынок.

– У тебя родители обеспеченные, да? Ты не работаешь, можешь себе позволить путешествия, такую машину, одежду, очки, часы… думаешь, я не знаю, сколько все эти игрушки стоят? Я помню, как ты отреагировал на небольшую квартирку и вещи моего бывшего мужа. Ты всю жизнь жил в роскоши, да? Тебе так это въелось в кровь, что ты имя своё не помнил, а то, что хорошо одевался, катался на последних марках BMW, и жил в апартаментах вспомнил мгновенно.

– Во-первых, я не экспонат, чтоб меня рассматривать, уж как мне одеваться и на чём ездить, я советоваться не буду, – ответил Глеб, закуривая, – да, я привык к жизни без финансовых проблем, но поверь мне, если бы этого не было, я бы нашёл способ заработать, а не довольствовался бы однокомнатной квартиркой, подаренной родителями.

– Да что ты в этом понимаешь? Как ты смеешь так говорить? Даня был талантливым журналистом, со временем всё бы было! Нам же не посчастливилось родиться в богатых семьях. Кто у тебя родители? Бизнесмены?

Глеб глубоко затянулся и выпустил струю дыма в потолок.

– Моя мать – голливудская актриса.

Диана фыркнула:

– И кто, позволь узнать? Шерон Стоун? Деми Мур? А может Джей Ло? Издеваешься???

Глеб передёрнул плечами.

– Легко тебе сидеть и издеваться надо мной. Зачем ты резал вены? Почему же тебе не жилось, если у тебя было абсолютно всё?

– Я не собираюсь перед тобой исповедоваться.

– Наверное бесился с жиру? Я никогда не понимала, когда кто-то из золотой молодёжи совершает суицид. Чего вам не хватает? Вы же хозяева жизни. Ты же с детства живёшь в хоромах, родители обожают, балуют, сынок такой красавчик, душив в тебе не чают, у тебя есть всё и можно всё. Что за идиотское решение вскрывать себе вены? Мама подарила не ту машину, что хотелось? Или вместо Мальдив пришлось отдохнуть на Кубе?

Глеб пристально смотрел на неё. Что он может ей сказать? О коммунальной квартире, о голоде, об избиениях? О том, что мать бросила их и всё повесила на него и до сих пор от неё одни проблемы? Или рассказать об Элле? Нет, ни за что. Пусть думает, что он бесился с жиру.

– Я кажется сказал, что ты не налоговая инспекция, чтоб давать отчёты.

– И теперь ты, желающий умереть, сидишь и надсмехаешься надо мной, а Даня, хотевший жить… Господи, как же больно, больно до сих пор.

Диана начала судорожно всхлипывать, Глеб накрыл её руку своей ладонью.

– Это не скоро пройдёт, и не надейся. Время, конечно, лечит, но не так быстро.

– Откуда тебе знать? Если ты всю жизнь, как сыр в масле.

– Наслышан.

– Как всё это пережить и не сойти с ума? Я много работаю, делаю какие-то дела, подруги пытаются меня развлекать, а мне всё хуже и хуже. Я всё вспоминаю, думаю, как было бы, если бы он не сел в то такси, если бы не было скорой, если бы ты не решил именно в тот вечер свести счёты с жизнью.

– Бессмысленно себя так изводить, ни к чему это не приведет. Попробуй оставить всё в прошлом. Твои воспоминания останутся с тобой, но надо дальше двигаться, иначе ты ни к чему не придёшь.

– Эти два года, как в тумане, никого и ничего вокруг.

– Детка, ты себя так в гроб загонишь и крышку заколотишь. Ты на себя посмотри, сколько тебе? Двадцать с небольшим? Такая красавица, живи! Найдешь ты еще своего человека. Давай ещё десертик тебе возьму, а то совсем похудела.

– А у тебя есть вторая половина?

Глеб улыбнулся и на щеках появились ямочки. У Дэна их не было, и у Глеба раньше из-за худобы они были не видны. Или просто он в тот период никогда не улыбался? Но несомненно Глеб куда привлекательнее её мужа, прямо завораживает, когда смотрит и улыбается без издёвки.

– Какое-то время было потрачено на бессмысленное совместное времяпровождение, после чего потребовалась перезагрузка, зализывание ран, лечение нервов, а по итогу всё оказалось утопией и пылью. Так что я пока отдыхаю.

– Думаю, что твой отдых долго не продлиться.

– Как знать?

– Рада, что ты начал жить заново, и нет больше суицидальных мыслей.

– Да, я решил жить настоящим, здесь и сегодня, чего и тебе хочу пожелать. Копаться в голове, искать виноватых, что это изменит?

– Получается?

– Честно признаюсь, не всё, но я очень стараюсь.

Какой магнетический взгляд и обволакивающий голос, что это с ней? Он не может ей нравится, кто угодно только не он, косвенно виновный в смерти горячо любимого мужа.

– Господи, ведь Юлька, моя сестрёнка, была права, что не ты Дэн. А мы все уверовали в слова врачей и в экспертизу. Она, в свои восемнадцать, оказалась проницательней, чем все мы. Она нисколько не удивилась, когда открылась вся правда, надо было нам её сразу послушать.

– Иногда, Дана, надо слышать, что говорят другие.

Глава 23. Мама

А вечером приехала Елена. Володя с визгом кинулся к ней.

– Я приехала в Комарово, а там никого. Глеб живёт здесь? Один?

– Разные девушки здесь бывают. Особенно одна, рыженькая, мама, она мне так нравится…

– Рыженькая? Где же Элина?

– Я не знаю, эту девушку зовут Маша. Мама, она такая…

– Маша, пффф, – оборвала его Елена, – Глеб где?

– Он мне никогда не сообщает, где он.

– Позвони ему на мобильный.

Володя послушался

– Вова, я очень занят. Надеюсь, ты мне звонишь, потому что кто-то умер или в доме пожар, в противном случае, я тебя придушу.

Когда Володя это услышал, сразу нажал отбой. А чуть позже Глеб прислал Вовке короткое сообщение «Чего надо было?», «Здесь мама, она хочет тебя видеть». Вот уж спасибо, её видеть я точно не хочу. Хорошо, что в бардачке автомобиля всегда валяются ключи от загородного дома, возьму Машку, поедем туда. И Глеб отписался Вовке, что домой сегодня не придёт, и завтра, вероятно, тоже…

Маша запрыгнула к нему в автомобиль, закинув сумку на заднее сиденье, она объявила:

– Я твоя на пару дней, смогла свалить.

– Отлично, едем загород, малышка.

Глеб привлёк её к себе.

– Соскучился? – между поцелуями, спросила она.

– Давно не виделись. Очень.

– Ну теперь, когда ты вновь свободен, будем видеться чаще.

Глеб дёрнул вниз молнию её толстовки и взял в руки пышную грудь.

– Так, ну бюстгальтер ты по-прежнему не носишь. Что ж, мне проще, расчехлять тебя не надо.

Маша со смехом вырвалась, застегнув кофту, сказала:

– Котик, мы так не доедем никогда. Поехали, и там уж оторвёмся. Выпить есть?

– Целый багажник, – ответил Глеб, заводя машину.

Глеб весьма небрежно припарковался, и быстро потянул Машу в дом. За время пути он весьма возбудился. На Маше были облегающие брюки из искусственной кожи, и уж очень они её облегали, вырисовывая все черты, скорей бы их стянуть… Маша всю дорогу прихлёбывала из бутылки и весьма повеселела. Как только Глеб заглушил мотор, он тоже хлебнул порядочный глоток, и ему захотелось Машу больше и больше. Дверь в дом захлопнулась, и прямо у порога, он схватил её в объятия и жадно целуя, сбросил её кофту на пол, она стягивала с него куртку, расстёгивала ремень. И вдруг раздался глубокомысленный кашель. Они оба резко повернулись, в дверях в столовую стояла Елена с бокалом вина. Тяжело дыша, Глеб машинально прикрыл руками грудь подруги.

– Я – мама Глеба, – представилась Елена. – Маша, я так полагаю?

– Неожиданно приятно, что вы меня знаете, – улыбнулась Маша.

Глеб поднял кофту Маши и накинув на неё, застегнул молнию, он всё ещё тяжело дышал и от неудовлетворённого желания и от злости. Что она тут делает?