Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Не обременяя себя поклажей, блюдя сохранность карманов форменной шинели, налегке, заявился Никанор в деревню, куда зарекался когда-либо возвращаться. Много воды утекло с тех пор, как он покинул эти места. Люди, знавшие Никанора и его семью, давно умерли, а те, что пришли им на смену, ничего о нем не знали.

Брат и сестра умерли много лет назад, один за другим, причиной послужило беспробудное пьянство. Первой умерла Мария, оставшаяся до самой смерти первейшей деревенской шлюхой, ничего не умеющей, кроме как раздвигать ноги перед любым желающим, за выпивку и еду. Перепив дешевого самогона, что гнал для собственного потребления ее братец, она однажды не проснулась, уйдя в мир иной, от непутевой и разгульной жизни.

Епифан похоронил ее, как мог и закатил с друзьями-алкашами поминки за упокой души сестрицы, плавно переросшие в многодневную, затяжную пьянку. Итогом ее стало пепелище на месте Никаноровой избы, да несколько обгорелых трупов на месте пожарища.

Сельчане так и не могли установить, кто есть кто, и похоронили всех вместе, в одной братской могиле, установив крест с табличкой, перечисляющей погибших поименно. С годами деревянный крест прогнил, покосился и упал. Родни у пьянчужек не было, а если и была, то уже давно отмежевалась от непутевых родственников, поэтому навести порядок на могиле, было некому.

Со временем крест сгнил полностью, а могила поросла бурьяном, скрывшим под зеленым пологом, давнее погребение. Как ни старался потом Никанор, но не смог найти и могилу сестры, ее постигла та же участь, что и могилу брата. И это не мудрено. Первейшая сельская шалава и блядь, красивая девка со стройными ногами и пышной грудью, пользующаяся при жизни неизменным спросом у мужчин, кому она стала нужна умерев? Никому. Быть может только своим братьям. Но один отправился за ней слишком быстро, а другой был далеко отсюда и не давал знать о своем существовании.

Не найдя могил родственников, Никанор особенно не опечалился. По большому счету ему давно было наплевать на них, он не видел их десятки лет, и даже лиц их вспомнить не мог при всем желании. Они остались в таком далеком прошлом, что ворошить его у Никанора не было ни малейшего желания.

Сейчас он был занят другим, устройством своей дальнейшей жизни и подошел к решению этого вопроса с присущей ему основательностью. И хотя домов на продажу в селе было хоть отбавляй, Никанор не торопился с покупкой, тщательно рассматривая весь представленный товар, чтобы не оказаться в убытке, проглядев что-нибудь важное, купив дороже, чем оно того стоит. Имел он и еще одну цель, выждать время и выгадать сотню-другую, заплатив меньше первоначально запрошенной цены. Он видел, как сгорают от нетерпения и желания сбагрить недвижимость и поскорее получить денежки, потенциальные продавцы.

Недели три Никанорыч привередничал выбирая жилище, на все это время, остановившись в сельской гостинице. В номере старая и скрипучая панцирная кровать, дряхлый, некогда лакированный, а ныне облупленный ровесник Никанорыча, шкаф, пара колченогих стульев, и такой же ущербный, стол. Украшением всего этого убожества были старые, линялые и облезлые шторы, стыдливо прикрывающие давно немытые, засиженные мухами, окна. Плюс к этому холодная, ржавого цвета вода, из насквозь проржавевшего крана, удобства на улице, в доброй сотне метров от номера. В довесок ко всему, бесчисленная тараканья армия, снующая по гостинице в поисках съестного. Ночью, ко всему этому великолепию, добавляется полчище мышей, рыскающих по всем углам в поисках тараканов, за неимением ничего лучшего.

Кормили в этой забегаловке так скверно, что от предложенных ему подачек со здешней кухни, с презрением отворачивался матерый, серый в черную полоску, кот. Кот Тихон, любимец здешних работниц, питался исключительно продуктами домашнего изготовления, что ежедневно и щедро доставляли ему из дома женщины, души не чаявшие в любимце.

Условия в сельской гостинице словно специально создавались для того, чтобы случайный гость, оказавшийся в Шишигино по какой-то надобности, как правило, казенной, не имел ни малейшего желания задержаться здесь на лишний день. Все вокруг кричало о том, делай побыстрее дела и катись шустрее отсюда. И, пожалуй, не было никого, за всю историю существования гостиницы, кто смог бы продержаться здесь более трех дней, вкусив сполна здешнего гостеприимства.

Конечно, к приезду высоких гостей, все менялось. Старая мебель убиралась с глаз долой, на окна вывешивались новые, специально сбереженные для подобного случая шторы, а вода из-под крана наконец-то приобретала присущий ей цвет и вкус. В спешном порядке устраивался грандиозный мор тараканов и мышей, наносящий колоссальный урон их популяции, после которого рыжая и серая братия, не могли оправиться как минимум полгода. К приезду высокого начальства гостиница, подкрашенная и подремонтированная, блистала как новенькая, что изнутри, что снаружи. Даже кухня менялась неузнаваемо, приводя в неописуемое изумление случайно оказавшихся в это время здесь, гостиничных постояльцев.

Непонятная, чуждая заведению жизнь продолжалась несколько дней, пока нагрянувшее в сельскую глубинку начальство не убиралось восвояси, выполнив свою миссию, поставив очередную галочку в бесконечном ворохе отчетности. Начальство убывало прочь, чтобы на долгие годы забыть о самом существовании населенного пункта со странным названием Шишигино. В очередной раз, дав зарок переименовать его в духе эпохи, но всякий раз забывая об обещании, едва кавалькада машин оказывалась за околицей села, на дороге ведущей в город.

Не успевали стихнуть вдали отголоски шума двигателей, как гостиница в спешном порядке преображалась, стремительно старея, возвращаясь в исходное, привычное состояние. Новая мебель, завезенная в гостиницу по случаю визита высокого начальств, в спешном порядке перекочевывала обратно на склад, в ожидании очередного, подходящего случая. Старая, дышащая на ладан мебель, за время вынужденного простоя подремонтированная гостиничным плотником, аляповато подкрашенная, занимала привычное место. Новенькие шторы отправлялись на склад, уступая окна исконным хозяевам. Проходило еще две-три недели и окна вновь становились мутными от гадящих на них мух, а вода в кране приобретала присущий ей рыжий цвет и отвратный вкус. А спустя еще несколько месяцев, возобновлялось дневное копошение и ночное шуршание, в ознаменование того, что истинные хозяева здешних мест оправились от потерь, и вновь вступили во владение гостиницей. Кот Тихон, еще совсем недавно с благосклонностью принимавший подношения от постояльцев гостиницы, снова кривил нос, опасаясь отравиться, переключаясь на пищу домашнего приготовления. Проходил год, краска на гостинице выгорала на солнце, облупливалась, замазанные раствором разломы и трещины осыпались, являя миру истинный вид настоящей русской гостиницы затерянной где-то в сельской глубинке.

26
{"b":"86941","o":1}