– Адель, не поздно сейчас поменять свой выбор, – говорю ей, обрадовавшись, что она сама завела эту тему. – Тем более сейчас нет никаких препятствий. Ты просто можешь довериться мне, и я верну все наши утраченные годы. И даже наверстаю больше, – подмигиваю ей, заметив, что её настроение возвращается. – И все эти годы мне нужна была именно ты. Моя малышка. Маленькая. Глупая. Красивая. Улыбчивая. Такая, что сердце замирает и хочется с моста прыгнуть, лишь бы унять эту дрожь, адреналин, безумства, бушующие во мне.
– Тём, – хныча начинает, и собирается отвести взгляд, но я не даю ей это сделать.
– Смотри мне в глаза и слушай, – прошу её строгим тоном и продолжаю, лишь когда понимаю, что зрительный контакт между нами прочный. – Ты моя. Всегда. Независимо от того, что было, будет и есть. Да, чёрт возьми, я готов прощать тебе всё. Выполнять любые твои прихоти. Если захочешь, мы сегодня же улетим куда-нибудь. Одни. Но главное вдвоём. Лучше на необитаемый остров, где кроме нас только обезьяны и насекомые, которых ты так боишься. Ты будешь плакать и просить меня спасти тебя, а я как твой рыцарь, буду убивать паучков, – рассказываю и больно получаю локтем вбок. Но мне не больно. Я чересчур счастлив, чтобы чувствовать что-то другое. – Я заставлю тебя забыть обо всём, Адель. Если даже сейчас ты не любишь меня, то полюбишь немного позже. И поверь… мне даже не придётся стараться. Потому что ты чувствуешь что-то ко мне, иначе бы не пошла сегодня к моим друзьям.
– Прости…
– И я должен тебе ещё кое-что честно сказать: я рад, что у тебя с моим братом не получилось, – решаю начать с правды. Она будет со мной, потому что, не понимая этого, дала мне намёк, что жалеет о том, что выбрала не меня. – Я счастлив, что ты не с ним. Я готов руку ему пожать лишь за то, что он…
– Ты не понимаешь, что сейчас говоришь, Тёма, – шепчет, прервав меня. – И надеюсь, никогда не поймёшь.
– Так расскажи, что между вами было, Адель?
– Не сейчас, – кидает, оглядевшись вокруг. – Уже темно. Мне надо домой.
– Останься со мной? – прошу её, схватив за руку. – Прошу.
– Не могу. Я привыкла спать дома, – виновато отвечает. – Плюс ты же помнишь о моей аллергии на муравьёв.
– Точно, – выдыхаю, вспоминая, как эта мисс как-то села на муравейник, а потом меньше месяца боялась даже к окну подойти, чтобы мы с Димой не видели «этого безобразия», как она выразилась. – Тогда я провожу тебя. И ты расскажешь, что произошло между тобой и Димой. Хорошо?
***
– Я не знаю с чего начать, Тём, – произносит после длительного молчания. – Да и эти, которые сзади нас идут и подслушивают – доверия не внушают, – бурчит тихо, покосившись на охрану.
– Из них русский понимают лишь двое, – успокаиваю её. – Один из них спереди, а другой сзади. И им всё равно на то, что ты будешь говорить. Их беспокоит не твоя личная жизнь, а наша с тобой безопасность.
– Ну ладно, – сдаётся и начинает рассказ. – Как я уже говорила, Макс отправил Диму в командировку в Финляндию, присматривать за тем, как там работает филиал компании. Дима прилетал довольно часто. В эти дни мы гуляли сутками напролёт, готовились к свадьбе и ничего не предвещало беды. Конечно, мне говорили, что там у него то одна девушка, то вторая, но я старалась не верить. Думала наговаривают. Дурочка была, что сказать, – печально усмехается, не решаясь поднять на меня взгляд. – Всё было так хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И в один день, когда я набрала его, услышала женские стоны, его имя, которое она стонала и… не будем. В общем, он изменил мне. Было ужасно и плохо. Первые несколько дней я не могла прийти в себя. Но потом… я пережила измену, – наконец смотрит на меня и дарит ободряющую улыбку. – Свадьбы не было. Отменила. Нике и Максу я ничего не сказала. Было стыдно, да и не хотела Диму подставлять. Дима позже сам им объяснил причину. Мы сидели вчетвером и обсуждали это. Как Ника и Макс на него ругались! Ты бы слышал… ужас! Передо мной извинялись, только в чём их вина? Они ведь не виноваты, что он гулёна. Да и я об этом знала. Должна была понимать, на что иду. Но… я слепая курица. Напялила розовые очки. И думала это любовь… а это зависимость, как говорит мой психолог сейчас.
– И всё? После того случая вы не общались?
– Общались, – виновато отвечает. – Я его простила. Но просила остаться просто друзьями. Только… наше дружеское общение незаметно стало вновь кокетливым и слишком откровенным. Два года переписывались, ведь Макс сослал его в Финляндию, так как жутко разозлился на него. Мы общались по видеосвязи. Когда он приезжал, целыми днями были вместе, но ничего такого не было. Только в один день… последний день. Он поцеловал меня. И мне показалось, что я вновь его люблю. Готова простить всё. Только он тогда не обещал. Уехал в Финляндию, а я осталась.
– Ты надеялась, что всё вернётся? Даже несмотря на то, что прошлый раз он тебе изменил?
– Не надо меня осуждать, Тём, – просит расстроенно. – Тогда мне казалось, что я всё делала правильно. Уже ничего не изменить. После этого поцелуя и моих глупых надежд, там, в Финляндии, он познакомился с девушкой. Не знаю, рассказывали тебе или нет. Дима с байка упал и сломал ногу. Лежал в больнице и сказал, что влюбился в медсестру. Я была за него рада. Хоть и чувствовала себя вновь преданной. Но ведь Дима в этот раз ничего мне не обещал. Когда звонил – он только о ней и говорил. Ревновала я жутко, но старалась не показывать этого. Со временем общение спало на нет. Мы не контактировали несколько месяцев. А потом он позвонил и сказал, что прилетает завтра. И я ему очень нужна. Побежала сразу же, потому что скучала. Он рассказал мне о том, что женился на этой медсестре, как только выписался. У неё две
дочери и это идеально для него, бездетного. Но потом он сказал, что она изменила ему. Он не смог простить. Они развелись.
– Я даже не слышал об этом, – рассказываю.
– Не знаю, Тёма. Я сама узнала об этом с его слов. И брак продлился недолго, – пожимает плечами, а затем продолжает рассказывать. – В тот вечер он жутко напился и, если бы не я, обокрали бы его. В общем, не суть. Но во время пьяного бреда, начал говорить, что любит и заверял, что всегда любил, а другие для него лишь замена меня. Просил начать всё заново. Поцеловал и… Первая неделя была сказкой. Я безумно соскучилась. Да и Дима, казалось, был другим. Вырос. Стал серьёзнее. Внимательнее. Говорил очень красиво и так, как я хотела.
– И вы начали встречаться?
– Да. Во второй раз, – говорит и начинает хохотать. – Он сделал мне предложение, вновь. Просил принять его немедленно. Сейчас же. Но я не могла. Он требовал слишком много. Полететь с ним в Финляндию чуть ли не в день свадьбы. Стать его женой в этот же день. Бросить учёбу, семью, родных. Бросить всё. В один день. Ты ведь понимаешь, что это слишком поспешное решение и его не принимают в один день? По крайней мере не я. Я просила его подождать несколько месяцев, пока я не получу диплом об окончании обучения. Но он был категоричен. Ему нужно было прямо сейчас.
– Понимаю, – я приобнимаю её, слушая, словно это всё не за пять лет произошло, а за целую жизнь. – Ты отказала.
– Я сказала, что подумаю. Мы ругались. Он кричал на меня. Срывался и однажды даже… – говорит, а затем замолкает, прикрыв рот ладошкой, словно он сам дальше будет говорить и выдавать тайну. – Я не понимала, почему он так злится на меня. Почему кричит, когда видит с одногруппниками и ведёт себя так грубо со мной. Почему ревнует, если я не даю ему повода для ревности? В итоге в одну из ссор я послала его и отказалась от его предложения. Он ещё что-то кричал обидное в спину, но мне было всё равно. Я не готова так резко менять жизнь из-за человека, который уже однажды меня предал.
– Адель, не плачь, – прошу, заметив слёзы на её щеках.
– Извини. Слёзы мне неподвластны. Я больше не могу их контролировать, – признаётся. – Просто слушай. В следующий раз мы встретились на моё двадцатиоднолетие. Дима прилетел тогда зачем-то. Он как всегда спросил, чего я желаю. Я сказала – найти себя. К слову, моё желание исполнилось, – это она говорит с улыбкой. – Но не это главное. Я впервые выпила в тот день. С ним. Меня штормило, было весело с ним. Но больше я пить не собираюсь. Я думала он вернулся ради меня. Ведь я сожалела о том, что сказала тогда «нет». Понимала, что права, но можно было ведь найти компромисс. Думала, он пришёл сказать, что готов ждать. Остался всего месяц до окончания обучения и уж месяц не такой большой срок. И он сказал всё точно так, как я хотела. Сказал, что готов ждать и будет рядом сколько нужно. Говорил красивые, лживые и гнилые слова, в которые я поверила. Но потом я узнала, что он женат на Габи. И разводиться с ней не намерен, – говорит, но голос её становится истерическим, и она чуть ли не хохочет.