Те два пира – образы двух порядков жизни, двух родов наслаждения. Первый – образ духовного пира, духовного наслаждения. Он устраивается Господом. Тот пир – Церковь Христова. Мы приглашаемся на тот пир, когда призываемся к участию в богослужениях, особенно Божественной литургии, и причащению Божественного Тела и Крови Христовых, к деланию добра, вниманию и трезвению. Мы отказываемся идти на тот пир, когда не приходим на церковные службы, когда вместо добра делаем зло, когда предпочитаем житейские заботы и удовольствия божественной жизни. Мы приходим не в брачной одежде, когда вносим чуждое, греховное настроение в ту жизнь. Каждый из нас много раз в день приглашается на тот пир и отказывается каждый раз, когда плотское и греховное предпочитает духовному и божественному. На пир Ирода мы тоже приглашаемся многократно в день. Мы часто сразу не замечаем, что нас искушает зло. Грех начинается всегда с малого. Ирод вначале даже всласть слушал Иоанна Крестителя, он внутри сознавал греховность своего поступка, но не боролся с грехом и дошел до убийства величайшего праведника. Мы идем на скверный пир Ирода каждый раз, когда вместо добра выбираем зло, плотские, греховные наслаждения, немилосердие, невнимательность к своей душе и так далее.
Начав с малого, уже трудно остановиться, и, если затем вовремя не опомниться и не употребить усилия над собой, можно дойти до величайших грехов и преступлений, за которыми последуют вечные мучения. И ныне к каждому из нас Иоанн Креститель взывает: «Покáйтеся, прибли́жибося цáрствие небéсное» (Мф. 3:2). Покайтесь, дабы наслаждаться в светлых, вечных обителях вечери Агнца, закланного за грехи всего мира и не разделить с диаволом пир злобы и мучений в тартаре (в преисподней) и тьме кромешной.
О талантах и иконописи
Господь произнес притчу о том, как хозяин раздал таланты своим рабам сообразуясь со способностями каждого. По прошествии некоторого времени он потребовал от них отчета и наградил тех, кто заработали столько же, сколько получили. Но того, кто ничего не делал и принес только полученный им талант, он подверг строгому наказанию. Хозяин тот – Господь Бог, таланты – Его дарования, рабы – люди. Дает Господь дарования духовные, дает отдельным людям, дает и целым народам.
До пришествия Христа словеса Божии были вверены Израилю. Когда заколебался Израиль в вере, когда стала падать Иудея, воззвал пророк Варух, ученик пророка Иеремии: «Сия книга повелений Божиих и закон, пребывающий во век. Все держащиеся ее будут жить, а оставляющие ее умрут. Обратись, Иаков, возьми ее, ходи при сиянии света ее! Не отдавай другому славы твоей и полезного для тебя чужому народу. Счастливы мы, что мы знаем, что благоугодно Богу» (Вар. 4:1–4).
Однако Израиль не пребыл в завете Божием, и, отвергшись Сына Божиего, отпал от Бога. Господь основал новозаветную Церковь Свою, в которую вошли многие бывшие языческие народы. Особой хранительницей Православия после победы Христианства над язычеством стала Византия, в которой Вселенские Соборы и святые Отцы Церкви установили точное изложение догматов веры и Православное учение.
После же падения Византии Православная вера наиболее хранилась русским народом, к тому времени уже вполне впитавшем ее в себя. Народный быт и государственные законы, обычаи – все имело в своей основе веру Православную или согласовалось с ней. Одним из олицетворений Православной веры являются наши храмы, и ими покрыта была вся Русская Земля.
Сам храм есть уже изображение невидимой вселенской Церкви, о которой мы говорим в Символе веры: «Во единую, святую, соборную и апостольскую Церковь ». Посему и называются наши храмы церквями. Возвышающийся над церковью купол указывает нам устремление к небу и напоминает нам о небесных сводах, под коими возносится наша молитва к Богу. Он напоминает нам небо невидимое, горнее Царство Божие.
Храмы украшаются иконами. Иконы – не простое изображение какого-нибудь лица или события. Икона есть символ невидимого. Если видим нам внешний облик Христа, Его угодников, то икона должна изображать и их внутренний Облик – их святость. Даже светские изображения часто олицетворяют нам ту или иную идею. Возьмем, например, известный памятник Петра Великого в Петрограде, где он изображен на коне, высоко поднявшего своего всадника, что изображает, насколько высоко он поднял Россию во многих отношениях. Многие другие памятники изображают ту или иную идею. Если так в искусстве светском, тем более должно быть тоже в духовном, где изображается высшее, небесное, духовное.
Икона не есть портрет; портрет изображает только земной облик человека, икона же изображает и внутреннее его состояние. Даже если изобразить только внешний облик, в разные моменты изображения будут все различными. Блаженнейший митрополит Анастасий рассказывал, как, будучи студентом Духовной академии, он с другими своими сверстниками был в Кронштадте на богослужениях праведного отца Иоанна. И когда отец Иоанн заканчивал литургию, вид у него был светло озаренный, словно у Моисея, когда он сходил с горы Синайской. Через некоторое время отец Иоанн принимал их у себя в келье и был как обычный человек. Да и Сам Господь наш Иисус Христос однажды показал нам Свою Божественную славу на горе Фаворе, а в остальное время Он казался обычным человеком, и люди удивлялись откуда у Него такая сила и чудеса. Икона должна изображать не только внешнее, но и внутреннюю жизнь, святость и близость к небу. Главным образом это изображается в лике и его взгляде, а в соответствии тому должна писаться и остальная часть иконы. На изображение состояния духа, скрытого под плотью, и направлялось все внимание наших православных иконописцев. Чем лучше это удавалось, тем лучше являлась икона. Часто бывали при том недостатки изображения тех или иных частей тела, не потому что это делалось сознательно иконописцами, а потому что достижение главной цели не всегда дозволяло им обратить достаточно внимания на второстепенные стороны. Впрочем, если даже делать обычные снимки, особенно неожиданные, то несомненно на многих бы получились неестественные положения тел человеческих, которые мы обычно не замечаем.
Нельзя написать икону, только изобразив внешний облик тела, но на ней должны отображаться невидимые подвиги и сиять небесная слава. Это в совершенстве может сделать тот, кто сам живет духовной жизнью и кому понятны и близки жития святых. Посему наши древние иконописцы всегда то делали и подготовлялись к тому постом и молитвой. Многим так написанным иконам Господь дал чудотворную силу.
Конечно, каждая икона после освящения должна почитаться и к ней нельзя относиться пренебрежительно и непочтительно, почему мы воздержимся от обсуждений об иконах уже стоящих в храмах, но всегда стремиться должны мы к лучшему, а, самое главное, не столько обращать внимание на внешнюю красоту икон, сколько на их духовность. Иконы же явно неудовлетворяющие требования православной иконописи нельзя ставить в храмах и даже иногда в домах.
Икону могут писать не все обладающие искусством и способностью к писанию. Часто настроение того, кто пишет икону, и желание послужить Богу имеет больше значения, чем само искусство писания. После Петра Великого в России, вместе с тем хорошим, что принесено с запада, вошло и многое новое, чуждое православному духу влияние, которому подпала значительная часть образованного русского класса, внося в творения их многие неполезные, нехорошие новшества. Частично это отразилось и в иконописи. Вместо подражания древнерусским иконописцам, стало господствовать подражание чуждым Православию художникам запада. Новые изображения хотя и были очень красивыми, но не соответствовали духу иконописи. Чуждый Православию дух стал внедряться в России и постепенно расшатал ее.
К нам сейчас обращены слова пророка: «Не отдавай другому славы твоей, и полезного для тебя чужому народу» (Вар. 4:3). Как в жизни, так и в церковных обычаях мы должны вернуться к тем твердым и чистым основам, на которых строилась и держалась Россия.
