Однако не будет спасительна эта жертва, если Он будет испытывать лишь Свои личные страдания, Он должен был терзаться теми греховными язвами, от которых страдает человечество. Сердце Богочеловека наполняется невыразимою скорбью. Все грехи человеческие, начиная от преступления Адамова и кончая теми, которые будут совершаться тогда, когда загремит последняя труба, все великие и малые грехи всех людей предстали пред мысленным взором Его. Как Богу Ему всегда они были открыты, «вся явлена пред Ним суть», но теперь всю тяжесть и мерзость их испытывает и Его человеческая природа. Ужасом наполняется святая безгрешная душа. Он страдает так, как не страдают сами грешники, которые своим огрубелым сердцем не чувствуют, насколько оскверняет грех человека и удаляет его от Создателя. Страдания Его тем сильнее, что Он видит эту огрубелость и ожесточенность сердца, что люди ослепи глаза свои, да не видят, и не хотят слышать ушами и обратиться, чтобы Он исцелил их (Ин. 12, 40). Он видит, что весь мир и теперь отворачивается от пришедшего к нему в человеческом образе Бога. Наступает час и настал уже (Ин. 16:32), когда рассеются даже те, кто только что уверял в готовности положить за Него свою душу. Одинокий будет висеть на кресте Богочеловек, осыпаемый градом насмешек пришедшего видеть сие зрелище народа. Лишь несколько душ остались верны Ему, но и они своей безмолвной скорбью и беспомощностью увеличивают страдания любвеобильного сердца Сына Девы. Ниоткуда нет помощи...
Правда, в эти минуты Он не один, ибо Отец с Ним всегда (Ин. 8:29, 10:30). Но, дабы почувствовать всю тяжесть последствий греха, Сын Божий добровольно допустит Своей человеческой природе почувствовать и ужас разобщения с Богом. Этот страшный миг будет невыносим для святого, безгрешного существа. Сильный вопль вырвется из уст Его: «Бóже Мóй, Бóже Мóй, вскýю Мя́ еси́ остáвил?» (Мф. 27:46) И в предвидении этого часа наполняется ужасом и возмущением святая душа.
Еще прежде, когда к Иисусу пришли эллины, чтобы видеть Его, Он попустил Своей человеческой природе испытать приближение этого страшного часа. Когда к Нему пришли эти «овцы с иного двора», то увидел Богочеловек, что уже близок час, когда все придут к Нему, вознесенному на кресте. Содрогнулась человеческая природа, возмутилась душа Его. Но Иисус знал, что без страданий Его невозможно спасение людей, что без них его земная деятельность оставит также мало следа, как зерно, которое долго лежало на поверхности земли, пока не было высушено солнцем. Поэтому он тогда сейчас же обратился к Отцу, чтобы Он не попустил человеческим слабостям овладеть всеми мыслями и желаниями его человеческого естества: «Ны́не душá Моя́ возмути́ся и чтó рекý? О́тче, спаси́ Мя от часá сегó! Но сегó рáди приидóх на чáс сéй» (Ин. 12:27). И, как бы ободрившись воспоминанием о том, зачем Он пришел на землю, Христос молит, чтобы исполнилась воля Божия – спасся человеческий род: «Отче, прослáви и́мя Твоé» (Ин. 12, 28). – Прославь его на земле, между людьми, покажи Себя не Творцом только, но и Спасителем (св. Василий Великий, Против Евномия, книга 4). «И прослáвих, и пáки прослáвлю» (Ин. 12,28). – Был голос с неба, возвещавший, что наступает время исполнения от века сокрытой Божией Тайны (Кол. 12:26; Еф, 1:9, 3:9).
И вот теперь это уже наступило. Если и прежде содрогалась и возмущалась человеческая природа Христа при мысли о грядущем, то что испытывала она теперь, когда Он в ожидании прихода Своих врагов и предателя в последний раз наедине молился Богу? Господь, зная, что всякая молитва Его будет услышана (Ин. 11,42), знал, что если Он попросит Отца избавить Его от мучений и смерти – более нежели двенадцать легионов ангелов явятся (Мф. 26,53), чтобы защитить Его. Но разве для этого пришел Он? Для того ли, чтобы в последний момент отказаться от исполнения того, что Он предвозвестил через Писание?
Однако дух бодр, плоть же немощна. Духом горит (Рим. 12:11) и теперь Иисус, желая лишь одного – выполнения воли Божией. Но отвращается по самой природе своей человеческое естество от страданий и смерти (Точное изложение православной веры, книга 3, главы 18, 20, 23, 24; Блаж. Феофилакт; «Лествица» Иоанна, слово 6, «о памяти и смерти»). Добровольно принял Сын Божий эту немощную природу. Он Сам отдает Себя на смерть за спасение мира. И Он побеждает, хотя ощущает чувство приближающегося страха смерти и отвращения от страданий («Лествица», там же; Блаж. Августин; Точное изложение православной веры, книга 3, 24). Сейчас эти страдания особенно будут ужасны, ужасны не столько сами по себе, как оттого, что потрясена до глубины душа Богочеловека.
Невыразимо тяжел для Него принятый на Себя человеческий грех. Этот грех давит Иисуса, делает имеющие наступить страдания невыносимыми.
Христос знает, что когда страдания достигнут наивысшей степени, Он будет совершенно одинок. Не только между людьми никто не может облегчить их – «Ждáх соскорбя́щаго, и не бé, утешáющих, и не обретóх, и воззрéх, и не бé помóщника: и помы́слих, и никтóже заступи» (Пс. 68:21; Ис. 63:5), – но даже для полного ощущения тяжести грехов попущено будет Ему почувствовать и тяготу разобщения с Небесным Отцом. И в эту минуту человеческая воля Его может пожелать избежать страданий. Да не будет же этого. Пусть ни на одно мгновение человеческая воля Его не разойдется с Божеской. Об этом и молит Богочеловек Своего Небесного Отца. Если возможно, чтобы человечество восстановило свое единение с Богом помимо нового страшного преступления против Сына Божия (св. Василий Великий, Против Евномия, книга 4), пусть лучше не будет этого часа. Но если только так человечество может быть привлечено к своему Создателю, пусть и в этом случае исполнится благоволение воли Божией. Пусть будет воля Его, и пусть человеческая природа Иисуса даже в самые ужасные мгновения не пожелает ничего, кроме одного – исполнения воли Божией, совершения Божиего домостроительства. Об этом именно молился Христос в саду Гефсиманском, «Во днéх плóти Своея́ молéния же и моли́твы к Могýщему спасти́ Егó от смéрти с вóплем крéпким и со слезáми принéс, и услы́шан бы́в от благоговéинства» (Евр. 5:7).
Он принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти, но молился не об избавлении от смерти. Как бы так говорил Господь Иисус Христос Своему Божественному Отцу: «Авва, Отче Мой, Отец Того, Котораго Ты послал собрать воедино народ израильский и рассеянных чад Божиих – народ языческий, дабы из двух создать одного нового человека и посредством креста примирить обоих с Тобою. Все возможно Тебе, возможно все, что соответствует Твоим беспредельным совершенствам. Ты знаешь, что человеческой природе естественно отвращаться от страдания, что человек хотел бы всегда дни видети благи»... Но Тот, Кто любит Тебя всем сердцем Своим, всею душою Своею и всем разумением Своим, желает лишь того, что угодно Твоей воле, благой и совершенной. Я, пришедший на землю для исполнения Твоей премудрой воли и для сего приобщивыйся плоти и крови, воспринявший естество человеческое со всеми его немощами, кроме греховных, тоже желал бы избежать страданий, но лишь под одним условием – чтобы на это была Твоя святая воля. Если возможно, чтобы дело домостроительства совершилось помимо нового страшного преступления со стороны людей; если возможно Мне не испытывать этих душевных страданий, к которым через несколько часов присоединятся ужасные страдания человеческого тела; если это возможно – избавь Меня тогда от наступивших уже и грядущих еще испытаний и искушений. Избавь Меня от необходимости испытывать последствия преступления Адамова. Впрочем, сию мольбу Мне подсказывает немощь Моей человеческой природы, а пусть будет так, как угодно Тебе, пусть исполнится воля не немощного человеческого естества, а Наш общий, предвечный совет. Отче Мой! Если по премудрому домостроительству нужно, чтобы Я принес эту жертву, Я не отказываюсь от нее. Но одного лишь молю: да будет воля Твоя. Да будет воля Твоя всегда и во всем. Как на небе у Меня, Твоего Единородного Сына, и у Тебя одна воля, так пусть и Моя человеческая воля здесь, на земле, ни на один миг не пожелает ничего противного Нашей общей воле. Пусть исполнится то, что решено у Нас прежде создания мира, пусть совершится спасение человеческого рода. Пусть искупятся от порабощения диаволу сыны человеческие, искупятся дорогой ценой – страданиями и самоотвержением Богочеловека. И пусть вся тяжесть человеческих грехов, которую Я принимаю на Себя, пусть никакие присоединяющиеся к этому душевные и телесные муки не смогут поколебать Моей человеческой воли в жажде того, да исполнится Твоя святая воля. Да исполню Я с радостью волю Твою. Да будет воля Твоя».
