Понял это и сэр Томас. Потому что не стал упорствовать и продолжил: Что касается вашего предыдущего вопроса…

Герману польстило, что к нему обращаются на «Вы». «Настоящий аристократ» – рейтинг сэра Тамаса в его глазах повысился.

– Так вот, – продолжил сэр Томас. – Все в этой комнате возвращались после смерти к жизни, а некоторые и по несколько раз. Все мы заводили семьи, и нет ничего более желанного, чем возможность вернуть наши семьи в новом своём рождении. Но, как бы мы этого не хотели, члены наших семей остаются обычными людьми. Они рождаются, болеют, умирают. И единственный шанс их вернуть в новой жизни, это – создать заново ту же семью. Но результат не гарантирован. Например, что дети родятся теми же, что в прошлой жизни. Раньше или позже произошло зачатие, и вот ваше чадо уже не родилось.

Герман с умным видом кивнул, мол, понимаю.

– Но Великая – дело другое. Не так ли, сэр Томас?

Старик кивнул.

– Именно. Великая и только она может родить ребёнка возвращенца. Поскольку ты тоже – возвращенец, мы знаем, что Великая – твоя мать, а не Ванда, к примеру, которая родилась в тот же год и день, что и доктор Василенко.

Карлос не просто летел самолётом из Аргентины, он его вёл. Ибо был пилотом экстра-класса.

За свои жизни он научился летать на всём, что держалось в воздухе и не падало. Полёты были его единственной страстью. Самолеты и вертолёты были для него, как машина для профессионального гонщика. Карлос не летал пока только в космос. Но не оставлял такой надежды. Все остальные летательные аппараты за его три жизни были им уже освоены.

Полёты и небо, всё, ради чего стоит жить. Даже выходные у него были особенными: планеры, дельтапланы, парапланы, зиплайн.

На общее собрание он приехал с опозданием. По правде говоря, Карлос мог бы приехать и вовремя, но он был не любитель собраний, на которых нужно сидеть с серьезным видом и решать серьезные вопросы. Не его это, Карлоса, не его. Так что он прямо в аэропорту Шарля де Голля выпил по паре рюмок со своими приятелями-пилотами, кому в тот день уже не нужно было в рейс.

В зал, где шло собрание сорока пяти, он вошёл по-своему, по-карловски. Закричал громко «ола», и тут же начал обходить весь зал, чтобы поприветствовать собравшихся.

Женщин он целовал в обе щёки и каждой говорил «mi amor», даже пятидесятилетней норвежке Хильде Эйкен с ее лошадиным лицом. Мужчинам он хлопал по плечам и спинам, обнимал их, как старых друзей.

Чернокожую Алишию (фамилия у Алишии была непроизносимой – Нтшангасе) из Южной Африки, Карлос долго целовал в губы. Уже не первую жизнь у них с Алишией были отношения.

Сэр Томас как всегда скривился, не одобрял он подобной фамильярности. Он решил наконец прервать затянувшееся приветствие:

– Карлос, познакомься с нашей гостьей. – это доктор Валерия Василенко из Киева.

– Донья Валера – бурно приветствовал Карлос новенькую. И тут же расцеловал её в обе щёки.

– Ты нас прервал, Карлос. Мы как раз вводили наших новых членов в курс дела.

– Я попросила бы не называть нас вашими новыми членами. – холодно поправила аристократа новенькая. – Пока мы только согласилась вас выслушать. Хотя в целом мне уже всё понятно. Есть пока один непонятный мне момент. Чего вы ждёте от меня?

– Эээ, – сэр Томас слегка замялся. – понимаете, Лера, вас сейчас трое, а должно быть пять. Нам нужно познакомиться с отцом этого мальчика.

И старик указал на Германа.

– У этого мальчика нет отца. – отрезала удивительная докторша.

– Но Донья Валера, – не выдержал Карлос, – это же невозможно. Отец есть у всех. Даже у Иисуса.

И вот тут Лера впервые вышла из себя:

– У-него-нет-отца. И больше эту тему мы обсуждать не станем. Доктор Мартен, будьте добры, отвезите нас в отель.

Они с сыном встали и вышли из зала. Андрэ виновато оглядел присутствующих и потрусил за семьёй Василенко.

– Что здесь вообще происходит? – удивился Карлос. Он чувствовал себя виноватым, за то, что вызвал гнев новенькой.

– Ох, Карлос, если бы ты почаще присутствовал на собраниях, не было бы нужды тебе всё объяснять. – раздраженно отмахнулся сэр Томас. – Борис, что ты выяснил?

Борис Вельф родился в Восточном Берлине и прожил там всю жизнь. Родители у него были русские, и он единственный понимал этот язык. Потому именно ему и было поручено узнать всё, что можно о семье Василенко.

И ещё потому, что был он компьютерщиком экстра-класса. Не было девайсов, которые он не мог бы взломать. Конечно в 1995-м особо не разгуляешься. Только появился Pentium 166 MMX, 32Mb RAM, 2GB HDD, у видеокарты памяти как таковой вообще не было, она хавала оперативку. Windows 95 считался невероятно крутым.

Но интернет есть, и то хлеб. Компьютер, подключённый к интернету – мечта любого хакера. К счастью, мадам Василенко имела таковой. И инфу оттуда Борис вытащил в считанные минуты.

– Пока немного. Времени почти не было. Родилась в СССР на территории нынешней Украины. В семилетнем возрасте уехала с родителями в Сибирь. После школы поступила в медицинский в Киеве.

– Да бог с ним, с медицинским. Что там с отцом?

– Её школьная любовь. Как всегда: поцелуйчики-амуры. Потом детишки заигрались, и она залетела в 16 лет. Аборт делать отказалась, поэтому родители отправили её к родственникам в Украину. Чтобы соседи не судачили. Или чтобы не видеть этакий позор. После окончания школы партнёр приехал к любимой. Там же поступил в вертолётное училище. В октябре 13 лет назад, родился сын. Отец ребёнка на Лере не женился. Окончил училище и вернулся в Сибирь. Работает по полученной профессии. Это пока всё.

– Вертолётчик значит, – задумчиво протянул сэр Томас и повернулся к Карлосу. – Ну что ж, амиго, у тебя есть работа.

Хильда Эйкен была писательницей любовных романов. Творила она под псевдонимом Лагерта. Это собственно указывало на предмет, который из жизни в жизнь описывала норвежка. Всегда, в каждой своей юдоли, темой её романов были викинги. И их подружки.

В одной из жизней Хильды по роману Лагерты был снят сериал под незатейливым названием: «Викинги». Хильда не была сценаристом всей мыльной оперы. Она прописывала там только любовные сцены. Остальное ваяли семь её коллег. Талантливых коллег, как и сама же Хильда. Поэтому сериал вышел довольно рейтинговым.

Фру Эйкен никогда не была замужем. Не было у неё и пылких любовных романов. Причина была не одна. Главная причина её неудач на личном фронте была в том, что она была очень нехороша собой.

У неё был богатый внутренний мир, как у любых хороших писателей. Но всё дело в том, что Хильда показывать эти свои лучшие стороны не умела. Она не могла раскрыть свой мир другому человеку. Но была при этом отличной слушательницей. Можно было не боясь разбудить её посередине ночи, и пожаловаться на непутёвого мужа. Хильда никогда не возражала против этих рассказов. Ибо они и были источником её вдохновения.

Второй причиной не сложившейся личной жизни был племянник Хильды Бьёрн. В каждой жизни он оставался без родителей. Сестра писательницы и её муж каждый раз погибали, когда Бьёрну исполнялось всего три года. На воспитание его в каждой жизни брала Хильда. И отдавала мальчику всю свою нерастраченную любовь.

Но любовь к племяннику была не той, что она описывала в романах. Такие чувства не могли быть предметом вдохновения. Поэтому у Хильды был нюх на чужую страсть. А уж несчастная любовь в реальной жизни заставляла трепетать её сердце больше, чем укол адреналина.

Сегодня она это и почувствовала: большую, всепоглощающую страсть. В этом Хильде можно было верить. Любовь она чувствовала лучше, чем гончая зайца.

Валерия Василенко была влюблена. Это Хильда знала наверняка. Влюблена несчастливой любовью. Болезненной, разрывающей на части. Такая любовь оставляет шрамы на всю жизнь. Но какой бы она не была болезненной, всё же была, а этим не многие могут похвастаться.