– На обиженных воду возят, я все же предпочитаю быть в обидчиках, – ответил я. – Просто не счел целесообразным отвечать на твой комментарий.

– Короче, обиделся, – еще шире улыбнулась рыжая.

– Я, вроде, на русском говорил, – прищурился я.

– Ладно-ладно, нет, так нет, – подмигнула девушка, дурашливо поднимая руки, будто сдаваясь в плен. – А ты чего так рано встал-то? Гнева вожатой испугался?

– Привычка дурная, – честно ответил я, забив на дополнительную порцию полосканий и приступая к махинациям с зубным порошком. Как я понимаю, его нужно развести водой, нанести на зубы и дальше уже как с обычной пастой. Допустим. Или все же щетку смочить, а после уже порок нанести? Блин, засада. Алло, межпространственная канцелярия, требую пояснений! – А ты? Мне казалось, что тебе вообще должно быть все равно на здешние устои.

– Так меня Панамка в дежурные по столовой запихнула, забыл что ли? – сконфуженно ответила Алиса. – Сейчас хочешь-не хочешь, а не отвертишься. Одна радость, что зарядку могу вполне официально пропустить. Да еще и Уля со своей сколопендрой. Просыпаюсь такая, а у меня в лифчике эта дрянь ползает. Я, конечно, не испугалась, тоже мне, – Двачевская манерно тряхнула хвостиками, всеми силами стараясь показать свою непоколебимость в отношении членистоногих. – Просто насекомые явно не входят в список предметов моего обожания. Да и обидно стало – я ради этой овцы всякий раз подрываюсь на ночь глядя, чтобы покормить ее, а она мне такое пробуждение устраивает.

– И именно потому, что ты ни разу не испугалась, сорвала пучок крапивы и с бешеными глазами, все еще ни капли ни пуганная, носилась за Ульяной, аки газель, – многозначительно заключил я. – Да, это определенно соответствует модели поведения человека, который ну ни разу не испугался. Ни на йоту. Даже на полшишечки.

– Самый умный? – тут же расправила плечи рыжая.

– Kinda, – кивнул я, принявшись намыливать зубы под звук вездесущего горна.

На горизонте показался крайне заспанный Дэнчик. Его неожиданное появление вынудило Алису временно оставить мою персону и вернуться к изначальным действам. Мысленно поблагодарив друга, я также продолжил ломать голову над устройством применения порошка. Ладно, если подумать логически, то все же стоит смочить щетку. И после уже нанести небольшое количество этой дряни.

– Доброе утро, – вяло поприветствовал нас с Алисой Дэнчик.

– Зачем начинать такой прекрасный день с лицемерия? – спросил я. – Не бери грех на душу. Лучше скажи, чего такой убитый? Вон, какая благодать на улице, живи и радуйся.

– Меня вместе с тобой разбудить трудно было, хренов жаворонок? – фыркнул Дэнчик. – Ольга сплясала на костях моего распрекрасного сна. А я еще спросонья в нее подушкой запустил…

Тишину прервал задорный и звонкий смех Двачевской. Как мало человеку для счастья надо.

–… получил в результате порцию нравоучений о том, что настоящий пионер так себя не ведет. Обещала мне придумать наказание за такую выходку. Короче, вертел я всю эту пионерию там, куда она вскоре должна уже отправиться, – закончил мрачный Дэнчик.

– Соболезную, – прохрипел я, также стараясь не расхохотаться.

– Спасибо, – огрызнулся тот и подошел к соседнему от Алисы умывальнику. – А у тебя как дела, гордость отряда? Готова к дежурству?

Алиса, пару раз вопросительно моргнув, молча, без предупреждения, зажала часть крантика пальчиком, отчего образовавшаяся под этим напором струя ледяной воды выстрелила прямо в лицо моему товарищу. Взревев аки раненый гиппопотам, Дэнчик подпрыгнул на месте, отмахиваясь от неожиданного противника и кроя рыжую бестию всеми доступными в великом и могучем словами. Довольно оскалившись, Двачевская, подмигнув мне на прощание, стремительно унеслась в сторону их с Ульянкой домика, хохоча как ненормальная.

–… МОРАЛЬНО УНИЧТОЖУ, БЕШЕНАЯ СТЕРВА! – закончил тираду Дэнчик. Затем воинственно повернулся в мою сторону – Ты чего ржешь?!

– Я? Побойся Бога, как я могу смеяться над лучшим другом? – трясся в беззвучном смехе я.

– Да пошли вы оба, Лелек и Болек, – пробурчал тот, смахивая воду с волос. – Замути с ней, раз тебе с ней так весело.

– Ага, конечно, побежал уже впереди своего визга, – скривился я.

Пройдясь пару раз щеткой с размоченным порошком по зубам (который, к слову, оказался совершенно безвкусным), я предельно аккуратно сунул губы под струящуюся ледяную воду. Зажмурившись, набрал немного воды в рот, тут же ощутив небывалый приток свежести и адреналина. Аж зубы свело.

– Тьфу, едрить, – сплюнул я. – Сталина на них нет.

– И не говори, – донесся откуда-то из-за умывальников знакомый голос.

Да вашу Машу. Принесла нелегкая. Этого урода еще только для полного счастья не хватало. Дэнчик аж чуть не погнул банку с порошком, настолько сильно сжал кулак. И ведь, по-хорошему, просто развернуться и свалить бы отсюда, не вступая с ним в диалог. Но я, вопреки своему мозгу, остаюсь. Дам заднюю – признаю, что у него тут власть надо мной. А этого я, уж извините, не позволю. Такое вот бремя образцового пионера, блин. Почти что по Киплингу.

– Сделай одолжение – исчезни к неизвестной науке матери, – лениво и даже самую малую толику ласково попросил я.

– Я бы мог, но тогда вам, друзья мои, станет скучно, – хмыкнул Пионер, без стеснения раскуривая добытую откуда-то сигарету. – А скука в этом лагере может закончиться самыми разными способами. И не все из них могут быть одобрены Женевской конвенцией.

– Ты чего-то конкретного хотел? – напряженно спросил Дэнчик. – Если нет, то, правда, свали в свой цикл подобру-поздорову. Нам не скучно. А очень даже весело.

– С рыжей и вправду очень весело, – согласно кивнул Пионер. – Особенно, после бутылки «Столичной». Если что, то она в шкафчике у Виолы. Как и прочие высокоградусные непотребства. И ведь даже не прячет особо! А вдруг администрация нагрянет с проверкой? А у нашей медсестры уже заготовлен целый праздник печени!

– Психику свою проверь, – ответил я, расправляя форму. – Пойдем, Дэн. Линейка уже скоро.

– Как, кстати, спалось на новом месте? – не отставал никак Пионер. – Сладенько, наверное, да? Свежий воздух, природа.

– Пошел на хер! – хором ответили мы с Дэнчиком.

– Да ладно вам, товарищи пионеры, – негромко прошептал Пионер. – Мы тут единственные живые люди. Нам стоит держаться вместе.

– А все остальные что, нет? – Дэнчик резко развернулся и свинцовым взглядом уставился на Пионера. – Хочешь сказать, что они не живые?

– Да черт их знает, я же ни с кем из них не контактировал вне смены, – пожал тот плечами. – Но иногда их поведение очень далеко от нормального. Словно они, знаете, запрограммированы на определенные действия. Как в игре. Вы чисто ради интереса поспрашивайте местных обитателей на досуге о самых простых банальностях, вроде точного адреса этого лагеря. Вам никто не даст четкого ответа. И так во многом. Конечно, ваше дело, с кем остаться – с PC или NPC, но вы вроде как ребятки-то сообразительные.

– Остаться, желательно, в своем уме, – закончил я этот бессмысленный треп. – А ты для этого определенно не лучшая кандидатура, пионер-всем-ребятам-пример.

– Полноте, Максик, – Пионер явно развлекался во всю. – Подумай сам, какие перспективы для тебя может открыть наше с тобой тесное общение! Как если бы в лабораторию к Исааку Ньютону попал современный квантовый генератор. А что ты извлечешь из общения с местными куклами? Пользу для тела, если только. Неужели ты будешь мыслить так мелко?

– Знаешь, я сомневаюсь, что Ньютон бы вообще что-то понял в квантовом генераторе,– вставил Дэнчик.

– Напрасно ты так думаешь! Ньютон был очень проницательным человеком. Кстати говоря о тебе, – Пионер недобро покосился на моего друга, отщелкнув бычок от сигареты в кусты. – Неужели тебе охота заполнить твое попадание сюда исключительно ухаживаниями за нашей активисткой? Ты же будешь для нее на правах «принеси-подай», не больше…

– Испарись нахрен, или я за себя не отвечаю! – взорвался тот.