– А если перестанут? – спрашивает Славя с ужасом в глазах.
– А что тут еще можно сделать? – пожимает плечами тот в такт тряске. – Стрелять только. По возможности, конечно, в воздух, мишке этого, в принципе, достаточно будет. Но, если уж совсем беда, то только на поражение.
– Жалко… – горестно произносит активистка.
– Ну, знаете, девушка, – неожиданно жестко отвечает водитель. – Я бы людям, чрезмерно жалеющим зверье, сначала человека советовал бы пожалеть. Поставьте просто себя на место людей, у которых этот мишка, которого жалко, скотину задрал. Думается мне, что никакой моральной дилеммы тут нет и быть, собственно говоря, не может.
– Ну да, – соглашается как бы Славя. Но с явным сомнением в голосе. Чувствуется, что убитого медведя ей все же жалко немного больше, чем понесших убытки фермеров.
Нещадная тряска продолжалась еще приличное количество времени, пока лес не начал отступать, уступая место полю овса. Когда мы полностью отъехали от леса, оставляя за собой последние молодые светло-зеленые елочки, водитель свернул на дорогу, шедшую наискосок через луг. В конце виднелись длинные строения колхозной фермы. Недалеко от дороги показались и его первые обитатели – большой черный с белыми пятнами бык, привязанный к стволу одинокой березы. Когда мы проезжали мимо, бык перестал щипать траву, приподнял голову и еще какое-то время следил за нами блестящим немигающим взглядом.
Вскоре показался уже и ограждающий территорию забор с железными воротами, куда нас, после пары минут ожидания, наконец-то запустили. Но никто и не жаловался – пионеры с интересом наблюдали за выпасом скота.
«Приехали», – констатировал я про себя.
Внутри племенной завод, при быстром взгляде, мало чем отличался от тех, куда ваш покорный порой ездил на практику в студенческие годы. Длинные каменные постройки под коровники, здание администрации, где-то на отшибе стоял трактор. Все выглядело, в целом, весьма и весьма цивильно, чего, кстати, нельзя было сказать о большей части коровников, где мне доводилось бывать. Не ценится уже в России, увы и ах, подобный тип производства. Хотя казалось бы…
Нас там уже встречали. Толстый, с заметной лысиной, но солидно выглядящий мужик, очевидно бывший председателем колхоза, и курчавый молодой парень, лет двадцати пяти навскидку, к которому я сразу волей-неволей присмотрелся. Очень уж типаж странный. Хорошо сложенный, со скульптурно очерченными кистями рук, короткой бородкой и чуть удлиненными оливковыми глазами, с пугающим лично меня странноватым выражением эдакой горделивой презрительности, которая сразу давала понять, кто здесь самые основные руки. В ногах у замысловатой парочки вились две совершенно добродушного вида лайки.
Большинство пионеров повываливались из обоих автобусов совершенно измотанные. Пережить порядком часа тряски – то еще испытание на прочность, скажу я вам. Краем глаза глянул на Алису. Забеспокоился, чего уж скрывать. Но с этой оторвой было как раз-таки все очень даже хорошо. То ли вестибулярный аппарат отличный, то ли марку держать умеет.
– Уф, наконец-то доехали, – проворчала Ольга Дмитриевна. – Обалдеть просто можно… Евстигней Иванович, здравствуйте!
– Здравствуйте-здравствуйте, Оленька! – заулыбался мужик. – Как доехали? С ветерком?
– Да уж… Ребята, не разбегаемся! Строимся в две шеренги! Вот, привезла Вам помощников.
– Вижу-вижу, – закивал тот, тряхнув головой. Выудил из бокового кармана платок и быстрым движением протер свою лысину. Чего это он? Не жарко же ведь…
Не без боя Ольга Дмитриевна построила всю нашу развеселую компанию. Я отчасти понимал пионеров – место-то интересное, хотелось его как-то изучить поскорее, а может даже и найти укромный уголок, чтобы там приныкаться и провафлять весь субботник. Почему-то был уверен, что Алиса с Улькой так и сделают, стоит лишь Панамке будет отвлечься.
– Здравствуйте, товарищи пионеры! – заголосил мужик, поминутно промокая платком лысину. – Добро пожаловать на племенной завод «Пойма»! Меня зовут Евстигней Иванович Трухин, председатель колхоза, Герой Социалистического Труда…
Пока он разглагольствовал, попутно представив толпе второго, коим оказался местный зоотехник Глеб, к которому я просто обязан буду сейчас найти подход, дабы не транжирить свой талант, убирая территорию, я считал ворон, разглядывая местные красоты. И как-то случайно встретился взглядом с Алисой. Такого ледникового периода я там даже и не ожидал. Ну а чего ты хотел, своей тупостью я сейчас ее действительно, по всей видимости, серьезно обидел. Внутри что-то предательски сжалось. Виновато улыбаюсь, слабо и едва заметно махнув рукой. Девушка фыркает и обиженно ежится. Хотя холод немного подтаял. Человеку явно не по себе. Нда…
– А сейчас я вынужден оставить вас на попечении у нашего зоотехника, который расскажет вам куда больше о нашем племенном заводе, – закончил свою речь Евстигней Иванович, после чего поспешил удалиться к зданию администрации, где его с видом крайней одухотворенности ожидали еще пару таких же ответственных пуз. Стоило отметить, что пуза были еще и самую малость покрасневшие. И отнюдь не от жаркой погоды, которая, собственно, сейчас отсутствовала.
Ну а что, начальство не люди что ли? Панамка, вон, тоже с Виолой выпивает по воскресеньям, и ничего. Грех жаловаться. Образцовая пионервожатая.
– Направление племенного завода «Пойма» – молочно-мясное скотоводство, – сухим голосом принялся объяснять зоотехник, вяло жестикулируя руками. – Молоко реализуется по торговым точкам, магазинам, больницам и в розницу. Стадо представлено коровами черно-пестрой породы в количестве чуть больше двух тысяч голов. Все животные находятся в осенне-зимний период на стойловом содержании, а в весенне-летний, как вы уже могли заметить, на стойлово-пастбищном. Для кормления используются как привозные, так и корма собственного приготовления. Собственными силами работники предприятия заготавливают сено, силос и сенаж. Все корма хранятся в типовых силосно-сенажных ямах и сенниках на территории животноводческого комплекса.
Так, хорошо, какие я там исследования на коровах проводил? Были акушерско-гинекологические заболевания, но для семнадцатилетнего пионера такие углубленные познания – это пока слишком круто. Нужно вспомнить что-то попроще. Что-то, что, в теории, можно было изучить без глубокого анализа. Например…
– Простите, Глеб, – я поднимаю руку и делаю пару шагов вперед, словив при этом не очень-тои довольный взгляд Панамки. – Я рискну предположить, что Вы знакомы с трудами Вячеслава Александровича Лукьяновского, верно?
Гляжу, зоотехник-то оживился, смотрит на меня заинтересованно:
– Разумеется, молодой человек, я, в том числе, и по его работам диплом писал. А к чему вопрос?
– Понимаете, я после школы планирую поступать в МГАВ… – так, стопэ, ее же только в девяноста четвертом переименуют, не тупи. – В Московскую Ветеринарную Академию. Занимаюсь различными исследованиями. Недавно изучал вопрос заболеваний дистального отдела конечностей. Помните ведь, как у Лукьяновского – высокопродуктивные коровы в условиях промышленных комплексов подвержены пододерматитам, ушибам, ранам в области подошвы, венчика, мякиша, а также регистрируют в большом количестве трещины, деформации, язвы, гнойные и гнойно-некротические процессы, флегмонозные поражения, переломы. Эффективные методы профилактики данных проблем, как по мне, достаточно актуальны.
И я прям слышу, как у доброй половины пионеров и, к моему самому большому удовольствия, Ольги, аж челюсти в пол упали. То-то же, пусть знают, с кем в одном лагере застряли.
– Безусловно, Вы совершенно правы, – кивает Глеб. – Но спешу заверить, что на нашем предприятии регулярно применяются ножные двухступенчатые ванны с использованием креолина, формалина и медного купороса.
– А что насчет кормовых антибиотиков? – нет уж, просто так ты от меня не отделаешься.
– Максим, не надоедай! – сквозь зубы процедила Ольга Дмитриевна.
– Нет-нет, что Вы! – поспешно поднял руку Глеб. – Любознательность – одна из главных черт для будущего ветеринарного врача. Тем более, когда есть шанс поучаствовать в наблюдениях на практике… Ольга Дмитриевна, Вы же не будете возражать, если с этим Вашим пионером я проведу индивидуальный план работы? Покажу ему тут все, расскажу, поверьте, там, куда он, как я уже вижу, поступит, этот опыт будет более, чем бесценным.
