Литмир - Электронная Библиотека

Без «спецодежды» в виде малинового пиджака или спортивок известной фирмы, а во вполне себе дорого-богатом прикиде крутых марок. Но натуру, она же привычка, никуда ж не денешь, тряпочками не прикроешь и в тюбик жизни назад не засунешь. Поэтому на бычьей шее и в развале распахнутого ворота на груди Виктора Юрьевича красовался «обвес» из толстенной золотой цепуры. Слава те господи без креста, но с какой-то внушительной подвеской в золоте-бриллиантах. Имелась в дополнение к цепи и золотая массивная «гайка» на среднем пальце правой руки, и ещё одна, поменьше, на левой руке. Ну и – как же без него – натуральный «Ролекс» на запястье, в той степени натуральности, которая возможна по нынешним временам, – то есть скажем так: средней.

Внешность у гражданина была ой недоброй. Морда «во», Ламброзо в восторге рыдает от столь явной типичности этого образчика… Такая морда: кирпичная, с глубоко посаженными тёмными глазами-буравчиками, утопленными под тяжёлым, низким лбом и широкими бровями. Зато вполне себе харизматичная, транслирующая определённый образ мышления воинствующего доминанта, суперальфы, то бишь демонстративную самоуверенность и превосходство, презрение к людям, стоящим «не вровень» ему по жизненным достижениям. А повадки бандюгана, присущие криминальным личностям, он даже не пытался скрывать, а, наоборот, показательно демонстрировал: подмять, «забычить», заставить себя бояться и уважать беспрерывно.

Угораздило же обзавестись эдаким соседушкой…

Сюда, в квартиру брата, Аглая переехала около года назад. Дом относился к тому типу строений, которые называют «точечной элитной застройкой». Сдан в эксплуатацию он был двенадцать лет назад, так что сейчас к столь высокому классу его уже вряд ли бы причислили по той причине, что за эти годы и класс тот самый элитный сильно поменялся, и дом несколько устарел, хотя и сделан был весьма добротно, на совесть.

Дома столь высокого качества, в которых продуман и выверен каждый сантиметр, каждый крепеж и деталь интерьера, каждая магистраль коммуникаций и всякая важная мелочь, теперь редко строят. К слову сказать, его и возводили-то целых два с половиной года, а не как нынешние «скороспелки» – за несколько месяцев. Поэтому-то Лёшке с отцом, вложившимся в стройку ещё на стадии проектирования дома, и удалось приобрести здесь квартиру ну по очень, очень выгодной цене.

Впрочем, не суть, не об уровне постройки речь, хотя и о нём в числе прочего – уже потому, что жить в таких домах приятно, удобно-комфортно.

Дом, по московским меркам, был совсем небольшим – всего двенадцать этажей на два подъезда. Центральный вход подъезда вёл в просторный вестибюль с мраморной отделкой пола и стен и не с будочкой какой невнятной, притулившейся где-нибудь в уголке, а с просторной комнатой для консьержа, расположенной сразу у второй, отделявшей тамбур, двери, справа от входа. Слева же, в конце холла, – два лифта: пассажирский и грузовой. А вот у лестницы имелся свой отдельный вход с улицы, рядом с центральным. И лестница была широкая, удобная, на межэтажных пролетах цветы в кашпо на подоконниках и в углах на специальных подставках. Красиво. И приятно.

На каждом этаже, на просторной-большой площадке, находилось по шесть квартир. За её пределами расположилась отдельная лифтовая площадка, тоже, кстати, украшенная декоративными живыми растениями и копиями картин известных художников. Сбоку от лифтовой площадки, рядом с первой квартирой по левой стороне, была лёгкая дверь со стеклянными вставками, выходившая на лестницу.

Вот там-то, при выходе на лестницу, Аглае и пришлось первый раз всерьёз столкнуться с Виктором Юрьевичем, и там же началась вся эта неприятная история с Валерьяном.

Понятно, что Аглая не знала никого из соседей. Нет, с кем-то мимоходом пересекалась, когда приходила к брату, да кто ж упомнит, когда и с кем мельком встречается, навещая друзей и родных в их многоквартирных домах, особенно если ты там не постоянный и частый гость. А Глаша у брата как раз таки была гостем редким, поскольку по большей части Лёшка со своим семейством – женой Василисой и сыном Артёмом – чаще всего встречались с родными и близкими на всех праздниках, важных датах, да и просто в выходные у родителей в их родовом гнезде, где жила до недавнего времени и Аглая.

И тем не менее про кота Валерьяна Аглая была наслышана от Лёшки и Василисы ещё до того, как перебралась сюда жить. И даже пару раз видела этого знаменитого кота с весьма заносчивым характером.

Котяра был здоровый, как… как не кот вообще, а не пойми кто: тигр не тигр, но рысь какая-то точно. Килограммов двенадцать, не меньше, а то и больше, и вида редкого, необыкновенного – уникальный персиковый окрас, огромная голова, острые, всегда стоящие по-боевому уши-локаторы со смешной опушкой на кончиках и удивительно осмысленный, практически человеческий взгляд чу́дных янтарных глаз.

Ну и поведение, манеры у животного были ему под стать необычными. Там столько величавого достоинства, столько неторопливой красоты каждого движения уверенного в себе хищника – и транслируемое миру завышенное самомнение.

Лорд. Ну просто лорд. Кстати, жильцы дома за эту самую манерность поведения, яркую внешность и стать так его и прозвали. В результате чего у кота образовалось ещё одно, третье, отдельное имя – Лорд Валериан.

Его хозяйка Муза Павловна практически каждый день в определённое время спускалась вместе с Валерьяном, он же уменьшительно, по-домашнему, Вилли, на лифте, выводя своего питомца и друга во двор погулять.

Сама же совершала ежедневную прогулку-моцион или ходила по каким-то необходимым делам. И если Валерьян к моменту, когда хозяйка возвращалась, уже сделал все свои дела, надышался-нагулялся и где положено отметился, то встречал её во дворе, и они вместе поднимались на лифте и шли домой. Но если случалось так, что Валерьян не дожидался хозяйки, где-то загуляв подольше и подальше, то он просто садился возле двери, ведущей на лестницу, и ждал. Кто-нибудь входил или выходил из подъезда и, заметив кошачьего лорда, запускал его, непременно улыбаясь, здороваясь и придерживая для того дверь.

Муза Павловна же дверь своей квартиры всегда держала незапертой и чуть приоткрытой, чтобы Валерьян мог в любое время войти, открыв её лапой, или уйти, если желал снова погулять.

А если учесть, что придомовая территория и небольшой скверик возле неё были ограждены забором и простреливались камерами видеонаблюдения, то понятно, что и дверь в квартиру держать открытой было вполне безопасно, и коту ничто и никто не угрожал. Он вполне спокойно мог свободно разгуливать, тем более вел себя Лорд Валериан исключительно благородно и достойно и чужих облезлых кошек во двор не приводил.

Вот такая мирная картина, практически городская пастораль.

До одного недоброго дня.

На их девятом этаже две из шести квартир хозяева сдавали в аренду, и жильцы в них довольно часто менялись: хоть и удобное расположение, и район классный, центр и метро рядом, да только стоило это удовольствие не по-детски круто, вот и происходила постоянная ротация квартиросъёмщиков. Ещё две квартиры стояли опломбированными и закрытыми много лет. А из оставшихся двух в одной, вместо уехавшего с семьей брата, проживала теперь Аглая, а во второй хозяйка Лорда Валериана (он же Валерьян, он же Вилли) – очень интересная пожилая дама с необычным именем Муза Павловна.

Алексей и Василиса с Музой Павловной по-соседски дружили, не так чтобы прямо близко, но достаточно тепло и сердечно относились к ней и уважали, поэтому, когда Глаша собралась переезжать в их квартиру, первым делом Лёшка представил сестру соседке, наказав Аглае беречь и сохранять эти отношения и поддерживать Музу Павловну.

Да Аглая и сама бы, без всяких братских наставлений, и берегла, и поддерживала, поскольку у них с Музой Павловной с первой же встречи сложились очень тёплые отношения и полный коннект. Глашку заинтересовала необычайно эта пожилая дама и как мощная, интересная личность, и как женщина – очень неординарный человек.

4
{"b":"866374","o":1}