Вот эту странную фразу он и держал в себе всю ночь.
— Почему не любим? — искренне удивился я.
— Ну, это ты, капитан, такой дикий и необразованный, — усмехнулся Изия Экрист. А мы, образованные, да. До сих пор тешим себя мыслями, что женщина — существо более глупое и низкое в своём принципе. А кое-где считают, что у неё и души никакой нет. И без мужчины — это как бы недоделанная копия человека. Да ваша же, имперская, церковь… Как её?
— Синоидарная? — подсказал я.
— Она самая. Она полагает, что баба была создана богом позднее, как дополнение к человеку. А в основании вашей церкви стоит учение о том, что именно через женщину произошло грехопадение двуногих. Так-то, грешник.
Ласко налил ещё тем, кто пил из стаканов.
Я пожал плечами, церковь меня так мало интересовала, что подначка не задела вовсе. И я совершенно искренне считал, что в наше время подобные идеи — это вроде полёта в космос на велосипеде.
— Таким образом, мы сами будим в женщинах самое низкое, — продолжал Экрист, закусывая в процессе своего спича. — Они, бабы, пластичные и стараются оправдывать то, что мы хотим в них видеть. Душа их свободна, конечно. Но не каждому дана сила проявить зримое среди слепых.
— Мы ведь даже не соглашались до последнего, что случившееся — не совпадение, — Ласко усмехнулся, развёл руками и хихикнул. — А вдруг и правда — аномалия Орта? Сама по себе? Совпадение? Эта версия устроила бы всех. Только вот не срослось. И Экриста теперь будут поджаривать прямо в парламенте на самом медленном. Кро агген. Все неверующие будут поджаривать, все не уважающие, да и вообще все. Но будут и плюсы, да…
Он полез за мясом, потерял равновесие и уселся несколько мимо матраса, едва не свалившись на землю. Готов, что ли?
— Какие тут могут быть «плюсы»? Эйниты нам за убийство нерождённого ребёнка голову оторвут? Конец мучениям? — предположил я, проверяя, повинуются ли мне ноги.
Ласко покачал головой, фыркнул и посмотрел на Экриста. Тот кивнул.
— Два было сильных игрока на одном поле. Если один ошибся, другой вряд ли проспит. Понял о ком я? — и посмотрел мне в глаза трезво и пристально.
Вот тебе и пьяный.
Пришлось помотать головой. Ласко явно хотел признания моей некомпетентности.
— Синий эрцог оторвёт теперь голову красному. Локьё получил столько, что ему и не заглотить. Но он — попробует. Или — мы не знаем синего эрцога.
Экрист кивнул.
— А может, аномалия всё-таки? — пробормотал вдруг Рос жалобно, словно взмолился. — Она же даже не знает, что такое аномалия Орта. Как она могла её вызвать?
— Ей знать и не нужно, — разочаровал его Ласко. — Она имеет дело с вероятностями событий. Вероятности движутся в Паутине. Связываются в узлы. В крайних случаях — ты можешь пожертвовать собой для такого движения. Если событие равновесно тебе, как сгустку свободной воли. Она и пожертвовала. Она играла не с конкретными явлениями, а с причинами и вероятностями исходов событий. У вас были в паутине выиргышные варианты, иначе бы вы тут не сидели. Очень отдалённые и маловозможные варианты, так как сама ситуация была патовая. Будь эти варианты близкими — другое дело. Многие увидели бы. Помогли бы. Но чтобы притянуть отдалённый вариант, нужны умение — раз, — он начал загибать пальцы, — и две разнонаправленных силы. Мужская и женская. Вот только так, — начкомбез изобразил рога. — Я тебя уверяю, вступив в резонанс с вариантом происходящего, она вообще не в курсе была, чем занято её тело. Телесное стояло само по себе. Ты его спас, и ей было куда вернуться. А аномалия Орта или блуждающие «силки Агни» (знаешь такую дрянь?), или нестабильность трёх реакторов разом… Это она не понимает, она не техник. Так что — проспали вы всё, вояки. Вас спасла маленькая девочка. И в связи с этим у нас будут крупные неприятности. У вас — нет. Даже наоборот.
Ласко разлил остатки самогона и сунул стакан Росу:
— Ты только иллюзий на её счёт не питай, пилот. Это равно, что с ядовитым удавом в одной постели… По последней, мужики!
Рос закусил губу, и я понял, что Ласко — попал. Что Хьюмо не только любит, но и боится Дарайю. Боится, что она связалась с ним, лишь для того, чтобы откупиться от Бездны ещё не рождённым ребёнком.
Эйниты — они такие. И страшны именно цинизмом своего понимания мира. И за это тоже надо было выпить.
Я поднес к губам чью-то фляжку, где ещё плескалось на самом дне.
Экрист помотал головой, подождите, мол. И взял стакан.
— С утра, капитан, ты это… Таможенник там спит. Так ты переговори с ним насчёт титана. Если так и дальше пойдёт, то титан к концу месяца у вас будет, а мы бы купили. Ну, по последней! Пусть ещё постоит этот мир!
— Пусть стоит! — усмехнулся Ласко.
— Да пускай, нам-то что, — согласился я.
И тут Абио вдруг поднялся.
Замминистра выругался и выплеснул самогон на землю.
А мастер открыл свою фляжку и протянул мне, кивнув, чтобы я пустил по кругу.
Я выплеснул остатки самогона и сделал глоток. Уже ожидаемый.
Вода.
История тридцать девятая. Один на один
Грана, долина реки Ларица
Из отчёта импл-капитана Пайела
Караван уходил.
Правда, за Экристом прилетели раньше. Но остальные грантсы свято блюли традицию и собирались преодолевать перевал верхом. Утром они погрузились на лошадёнок, кажется, даже не мучаясь особо с похмелья, хотя выпили за ночь всё, что горело, и выехали за пределы лагеря.
И встали там. Потому что Абио исчез. Пропал напрочь. Только лошадь его кушала травку за нашими палатками, лениво обмахиваясь хвостом.
Я вызвал дежурных, выяснил, что под утро грантс зашёл в палатку Дарайи, но так и не вышел оттуда, и решительно направился к Проводящей. Всё-таки такая толпа ждёт.
Потом я решительно постоял у символического порога… Ну, и решительно послал дежурного к гостям сообщить, что Абио задерживается.
Грантсы безропотно расселись на земле. Хоть бы один пришёл повозмущаться.
Они сидели и даже не говорили почти — весёлый таможенник, с которым мы успели поторговаться с утра, начкомбез, банда местных…
Солнце медленно тянулось к зениту. Все ждали. Молча, словно, так нужно.
Наконец Абио появился, но не заторопился к своим, а остановился в задумчивости у палатки.
Я подвел ему лошадь.
Грантс был погружен в себя по самые уши, но кивнул мне, и я, повинуясь всё тому же внутреннему импульсу, протянул ему «испорченный» ритуальный кинжал.
Абио взвесил кинжал в руке, вынул из ножен свой и вручил мне. С улыбкой, с дружеским наклоном головы… Не взять было невозможно.
Кинжал Абио оказался гораздо «старше» моего. Со странным ассиметричным узором вытравленным по лезвию. Таким тонким пронзительным узором, что даже смотреть было больно.
— Скажи, — спросил я, с трудом отводя глаза от переплетающихся линий, — а почему не приехал ни один из мастеров? Ну, из тех, что встречали меня здесь? В первый раз?
— Одного достаточно, — покачал головой грантс, проведя большим пальцем по напайке на полученном от меня клинке. Чтобы наточить несуществующее лезвие, Джоб наплавил узкий шов из другого металла.
— В смысле? — не понял я.
Палец Абио не порезал, напротив, я видел, что посторонний блеск — притупился.
— У жителей Крайны традиционно два имени, Агжей, — тихо-тихо сказал Абио. — У ученика мастера — три имени. У мастера — одно. А у великого мастера имени нет совсем. Он очень смеялся, узнав, что ты «забыл» тогда именно его фальшивое имя.
— Значит, ты рангом выше, чем…?
Абио кивнул:
— Хоть я и тот ещё дурак, видит Амо. Ну, прощай.
— Почему — прощай?
— Потому, что нам нужно попрощаться. Может, умрём. Тогда — вспоминай меня живого, — он коснулся рукой моего виска. — Удачи тебе. Даже если не увидимся: знай, что все мы — мыслями, душой и волей — с тобой.
И он поехал к ожидавшим его людям.
И караван медленно двинулся к перевалу.