Внезапно все стихло. Не фиксируя никакого инфернального присутствия, я освобождал ворот рубахи и оглядывался в поисках источника несанкционированного контрудара.
Внешне все без изменений. Та же атмосфера. Спешат и нервничают пассажиры. Рассеянно озираются по сторонам встречающие. Газеты. Сувениры. Цветы. Густые сумерки перерастают в ночь. Два самолета на аэродроме. Мигающая точка в небе. Переговоры диспетчеров. Ничего необычного. Кроме одного. Голодное животное втянуло воздух и на рефлексах сорвалось с места.
Спиной ко мне за самым дальним столиком притих черноволосый Ангел. Перед ней – грейпфрутовый фреш. Рядом телефон, на который она периодически поглядывала. Камилла поставила локти на стол, устало опустила подбородок на сцепленные пальцы и, не отрывая взгляда от окна, изолировалась за ментальной броней. Я ощущал не просто ее тревогу, а эмоциональный шторм.
Прилагая невероятные усилия, мне удалось практически без разрушений вернуться на свою позицию. Неожиданно вышедший из эксплуатации светильник за столиком для vip-персон стал моей страховкой. Камилла уже отвечала на звонок:
– Да, вылетаю. Рейс по расписанию, – в теплом голосе звучала печаль. Я терялся в догадках: «Кто абонент?» – Нет, на этот рейс билетов нет. Лечу через Москву, транзитом. – Я задохнулся от негодования, но неизвестный абонент был со мной солидарен. – Успокойся. Не паникуй, пожалуйста. Да, одна. Ничего страшного, я большая девочка.
«Одна?! Ночью? В чужом городе? При ее невероятном магнетизме?! Нет! Я не позволю!» – как подтверждение своей параноидальной версии, вампир услышал независимое контральто:
– Я же согласилась. Для тебя только это должно быть важно. – Меня замутило. Ее самоотверженность не предвещала ничего хорошего. Категоричный тон вдруг резко поменялся. – Дорогой, мне очень, очень жаль!
Я вздрогнул и выплыл из кретинического ступора. Искреннее сочувствие окрасило мягкий, кающийся голос и отразилось на девичьем лице. Я смотрел на ее отражение в стекле и сатанел от ревности, а она шептала:
– Я скоро прилечу. Все будет хорошо. Еще девять часов со всеми пересадками, и я с тобой. Уже встречаешь?! – она сделала глубокий вдох и сладко замурлыкала. – О, мой хороший. Ну, прошу тебя. Будь благоразумным…
Как я скучал по ее гипнотическому голосу! Но сейчас меня мучил только один вопрос: «Кто же этот – «дорогой» энтузиаст?» Внутри закипала ярость. Моя звезда затрепетала, и я перестал дышать:
– Я хочу быть рядом. Да, с тобой, сейчас. Слышишь? Я разделяю твои чувства и… – Ее тихий обреченный вздох, и я едва справился с эмоциями. – Не брошу.
Леди сидела нога на ногу на самом краешке, готовая сорваться в любой момент. Когда она совсем спрятала лицо в ладонях, в духе включилась аварийная сирена: «Срочная эвакуация». Дальнейшие события воспринимались отстраненно.
Объявили об очередном рейсе. Роскошная пантера вздрогнула и преобразилась. Только тут я понял причину своей неестественной заторможенности. Недаром меня беспокоил пульсирующий висок. Дефект затруднял восприятие движения. В зрительном поле пропали все объекты, кроме статичных. Неожиданное нарушение сработало как замыкание. Я утратил связь с реальностью.
Ночь. Пустой аэропорт. Стеклянные стены отражают сигнальные огни. Два светлых силуэта на взлетной полосе. А в центре – южная звезда. Битое восприятие придает происходящему психоделический эффект. Движения пантеры связаны в последовательную вереницу кадров и оставляют после себя размытый фантомный след.
Леди поднялась, прогнулась, с достоинством смахнула телефон, подхватила с кресла шелковую легкую накидку и миниатюрный дамский кейс, спрятала глаза за обязательными зеркальными очками и уверенно продефилировала мимо. Оголодавшее животное загнулось прямо на столе, но от видения глаз не оторвало. Глядя исключительно перед собой, Камилла пересекала чистую зону, спешила к терминалу. Я следил за своей мечтой через стеклянные стены ресторана и боролся с предательской контузией…
…Пока не понял смысла ее слов. Хищник был уже на эскалаторе.
– Куда ты улетаешь? Ни причин, ни адресата. Господи, я ее теряю! Нет! Нет!! – Меня разрывало. Все естество стремилось вслед, но разум устроил полноценный клинч: «Ты не имеешь права рисковать ее судьбой. Уноси проклятие с собой». Я смотрел ей в спину и стонал. Она прошла через терминал, направилась к автобусу. Действуя в безысходном отчаянии, схватил телефон.
– Слушаю. – Вампир услышал родной голос и остервенело закусил кулак. Она резко обернулась. Я успел уйти от зорких глаз, но расслышал. – Где ты?
Смартфон осыпался на пол кремниево-пластиковым шлаком. Персональный тест на аварийность так и длился, пока ее самолет взлетал, гордой птицей пробивал зону облаков, набирал крейсерскую высоту. Он канул в стратосфере, а монстр был уже серьезно дестабилизирован.
Через час я вышел на поле аэродрома и чувствовал себя не жалким, – мертвым. Отрешенно преодолел толчею из пассажиров недавно приземлившегося самолета…
В нескольких шагах от трапа раздалось знакомое, зловещее шипение. Осознание роковой ошибки пробило током. Зверь ядовито отчитался:
– Георгий Княжин. Живой и полностью восстановившийся.
Гибрид молчал, ощетинился его демонический хозяин. Задетый Зверь вырвался наружу, круша мои буйки самоконтроля. Инфернальный спарринг прервал сам Гога. Цедил по слову:
– Где. Моя. Мила-я? – Арахнид отпрянул в тень, совладал с пароксизмом и предстал все тем же борзым гребаным ублюдком. – Она предназначалась мне.
Мой князь оценил по-своему дерзость зарвавшегося рядового духа:
– Держись за штаны, сексуальный террорист. Как ты выжил?
Гога зашипел:
– Ты рассчитал все ювелирно. Структурировал мне амнезию, проломил цепями череп, изуродовал физическое тело и оставил мои останки на растерзание моих же бесов! Гнить! Там на дне карьера, погребенным под несколькими тоннами нержавеющего такелажа! Но сам не запачкался. Техничный виртуозный профессионал. – Он не бредил.
Уходя из жизни, я не имел права рисковать, оставляя в живых такого неотступного сексуального маньяка. Вампир бросил его летально обескровленным в поврежденном рассудке и физическом теле в глухой непроходимой чаще. Его восстановление грозило обернуться чудовищными последствиями.
Гибрид подтвердил мои опасения:
– Но гениальный киллер слишком торопился к своим подопечным Бригам…
Я сглатывал горькую вязкую слюну, подавляя первые процедуры мутации. Судя по фонтанированию нецензурной брани, Георгий Княжин полностью реабилитировался после амнезии:
– Я провалялся в замерзших дебрях девять дней. Вгрызался в почву, питался землеройками. Но карабкался из последних сил. А потом меня нашли… Охотники. За ней. За моей Милой! – Его ошибка. Все. Триггер активирован. Я потерял контроль. Началась стихийная мутация, а гибрида все несло. – Я мог взять ее в любое время. Однако у такой роскошной дивы должен быть сильный покровитель. Я использовал твое влияние, чтобы обеспечить ей защиту. Или ты думал, что один сражался за нее? Цепной ревнивый пес вокруг нетронутого реквизита. Я натравил на тебя врагов и ждал, когда вы замесите друг друга. Ну что ж, Ланселот, остался только я. Теперь я готов оспорить право на нее и на трон в качестве принца Мелеганта. – Гога огрызнулся и, скрываясь от любопытных глаз спешащих пассажиров, нырнул в тень под хвостовую часть авиалайнера.
«Ох, зря ты тогда поторопился. Надежнее было бы его кастрировать», – под яростное поношение моей раздраконенной рептилии, я последовал за ним. Оппозиционер забился под шасси и, блокируя мой прессинг, сделал четко ориентированный выпад:
– Я заберу ее, подчиню себе и сделаю личной проституткой. Удивительно, почему ты не использовал ее для этих целей? Она могла бы обслуживать таких клиентов! Только для тебя… – Он закатил глаза. – Она будет совокупляться, собирать в себя легионы бесов. Для меня. А потом я буду ее трахать и… – Зеленые глаза замутились вожделением, он не дышал. – Моя власть будет расти. А ты…