Литмир - Электронная Библиотека

– У вас как, всё в порядке? – спросил я, прежде чем переходить к своим проблемам.

– Сам видишь, – старик широким жестом обвёл двор. – Табором живём, но ничего, ничего…

– А что, с газом проблемы? Или это впрок? – кивнул я в сторону кучи дров.

– Газовый нагреватель ёк, – цокнул он языком. – Что-то там перегорело. Рома ковырялся-ковырялся, но так и не смог запустить.

– И как же вы? Буржуйку, что ли, какую поставили?

– А ты не помнишь? У меня же хитрый агрегат, мультитопливный, жрёт всё, что горит. На дрова переключили, благо есть кому пилить.

– Вижу, как оно есть, – усмехнулся я. – Что, помоложе не нашлось помощников, всё сами?

– Отдыхают, – пояснил дед. – О, тебя заметили!

Из дверей выбежала Полинка:

– Папа!

Пока обнимались, подошла бывшая. Меж бровей суровая складка, руки сложены на груди.

– Привет, – в голосе ни капли тепла.

Я набрал побольше воздуха:

– Привет. Такое дело: у нас там взрыв произошёл. Не прямо у нас, а напротив, – поспешил уточнить видя, как меняется выражение лиц. – Но у меня выбило все стёкла. Пытался заделать, да без толку – в квартире даже снег не тает. Вот, пришёл проситься к вам на постой. Всё понимаю, что сволочь и муд… В общем, был не прав. Но реально больше некуда податься. К соседям никак, у них…

– Ма-ам, ну пусть папа у нас поживёт, – заканючила дочка, не дождавшись конца моего монолога. – Он может в моей комнате ночевать. Ну, ма-ам!

Марина, ещё больше нахмурившись, посмотрела на отца:

– Дом твой, тебе решать. Но мне всё это не нравится, – и, не дождавшись ответа, ушла обратно.

– Не нравится ей, – буркнул Иваныч. – Мне тоже много чего не нравится. Ладно, Сева, раз решать мне, то вот моё слово – поселим у нас в комнате. В Маринкиной половине тебе, гм, не стоит появляться, а у меня места полно. Спать, правда, уже не на чем, ну, что-нибудь придумаем. И ещё – я храплю, тут уж не обессудь.

– Ура-а! – кинулась обнимать дедушку Поля. – Папа будет жить с нами!

– Буду, ага, – я развязал рюкзак, где лежали гостинцы. – На вот, держи – это вам с Артёмом на двоих. И смотри, сок холодный!

Последнюю реплику пришлось кричать, поскольку девочка уже вприпрыжку неслась в дом.

Я повернулся к тестю:

– Александр Иванович, надо бы разобрать поклажу мою.

– Гляжу, ты к переезду серьёзно подготовился. Компьютер да «плазму», что ли, приволок? – добродушно подначил он.

Я не стал поучать старика, что «плазма» уже вчерашний день, и вообще, обо всей электронике пора забывать. Вместо этого достал последнюю бутылку дорогой водки.

– О! Це дило, – оживился тот, но тут же воровато оглянулся на мужика у козлов. – Ты, вот что, спрячь пока, тут желающих набежит сейчас. Да и Светка ругается. У меня свойский в сарае припрятан был, так нашла, чуть не вылила. Теперь у ней в комнате стоит, по сто грамм на всех через день выдаёт.

Под «свойским» подразумевался самогон. Дед Саша не был пьяницей, но тяпнуть рюмашку-другую «для аппетиту» очень уважал. И самогонка у него всегда хорошей была.

– Ты как насчёт баньки, а? – меж тем спросил он, хитро улыбаясь. – Небось, завшивел уже в квартире своей, без воды-то? Давай, барахло неси ко мне в комнату, потом пойдём баню топить. Там и… о, вот и Рома.

Я пожал руку мужу бывшей свояченицы.

– Помоги Севе вещи перенести, – попросил его старик. – Заодно расскажешь, что у нас творится.

Оказалось, не я один оценил преимущества проживания в доме с автономными системами жизнеобеспечения. Неизвестного мужика звали Павел Викторович, и был он никаким не соседом, а папашей Андрея. Кроме него здесь квартировали: Галина Петровна – маман Андрюши, Евгений Палыч – их старший сын, а также Анастасия Павловна – восемнадцатилетняя девица, младшая дочь, она же сестра молодых людей. Весь этот кагал Маринин ухажёр привёл, пока я мотался за Иванычем. Новым «родственникам», мягко говоря, удивились, но ни у кого не хватило ни духу, ни наглости выгнать их вон. Коттедж большой, казалось, что места хватит всем. Проблемы начались на второй же день, когда выяснилось, что пришельцы и в самом деле считали себя роднёй. На этом основании мама Галя попыталась взять в руки бразды правления, как «самая старшая из присутствующих здесь дам». Я только хмыкнул, представив реакцию Светы, которая не терпела конкурентов, особенно на кухне. Следом выяснилось, что «родня» захватила с собой очень мало продуктов, а аппетитом обладала завидным. Впрочем, поначалу никто не ожидал, что всё затянется так надолго. Они даже деньги предлагали, только вот купить на них ничего нельзя. До голодных пайков ещё не дошло, Алевтина Георгиевна была женщиной запасливой, но этим утром состоялся крайне неприятный разговор по поводу экономии продовольствия.

Я было обрадовался, что так удачно подвёз припасов, но в следующую секунду понял, что их разделят ещё на пять чужих рыл. Ромка же больше сетовал именно на конфликт своей супруги с «квартирантами», наезжая в основном на маму Галю. По его мнению, именно она была инициатором переселения, Андрюша просто не смог пойти наперекор матери.

– Это капец, конечно, Сева, – жаловался он. – Хабалка! Ей бы на рынке торговать. Она, кстати, вроде и работала где-то продавцом. Женя этот ещё…

– А что с Женей?

– Сижавый!

– В натуре?

– Ну! Только недавно вышел. Пальцы в «перстнях», весь на понятиях.

– Да ёпт! – выругался я.

Так-то плевать, конечно, если он свои понятия на других переносить не будет. Но сам факт, что моя дочь живёт под одной крышей с уголовником, несколько напрягал.

За разговорами пошли в баню, раскочегарили печку, я натаскал снега в бак. Показательно, что за это время больше никто ко мне не подошёл. Ладно, минимум два союзника у меня уже есть, причём именно те, на которых я рассчитывал. А бывшая… теперь я понимал, почему она в тот день так отреагировала и что пыталась сказать. Но Сева, как обычно, всё испортил. Ну, как-нибудь переживём. Чёртов снегопад рано или поздно закончится, станет теплее – вернусь к себе. Тут Иваныч нарисовался, заговорщицки ухмыляясь, достал из карманов бушлата стопку одноразовых стаканчиков и пакет с краюхой хлеба. Ёлы-палы, я уж и не чаял хлебушка свежего отведать! На одних чипсах да крекерах всю последнюю неделю жил. Вскрыли банку мясных консервов, свернули с треском винтовую крышку с поллитры. Разлили, наполнив предбанник спиртовым духом, чокнулись, выпили за встречу. Корочку сначала понюхал, наслаждаясь сытным запахом, лишь потом по-армейски взгромоздил на неё горку тушёнки. Вторую выпили уже «за нас, и чтобы эта херня поскорее закончилась». Третьим тостом помянули Алевтину, царствие ей небесное. Потом было райское блаженство – мыло, мочалка и вволю горячей воды.

20
{"b":"863708","o":1}