Хотя в бальной зале собралось человек сто, она все равно казалась пустой. Те из присутствующих, кто обернулся, когда объявили новых гостей, не сводили с них глаз. Варис с трудом сдержал усмешку, понимая, на кого все смотрят.

Извор стоял у подножия лестницы, одетый, как обычно, в темно-серый фрак, но с пурпурной орденской лентой через плечо. Он казался огромным, как статуя героя, опрометчиво приглашенная на ужин. Спускаясь по лестничным ступеням, Варис заметил на ленте Извора большую розетку из золота и стали, покрытую эмалью и инкрустированную россыпью драгоценных камней – орден Окруженной Цитадели, выданный Военной администрацией Ферангарда (с тех пор правительство сменилось трижды). Явиться с этой наградой на прием к посланнику Мирной администрации было довольно вызывающим жестом, как, впрочем, и вообще демонстрация этого ордена в Лескории.

Рядом с Извором стояла женщина в белом военном мундире и синих брюках с золотыми лампасами; на плечах погоны с тройной полосой и золотой аксельбант, железные ордена на груди, а в ножнах – короткий палаш; темные прямые волосы коротко подстрижены. Она казалась невысокой, но лишь рядом с Извором. На рукаве виднелась шелковая черно-золотая нашивка – цвета Военной администрации.

– Лумивеста, как я рад вас видеть, – сказал Извор. – Позвольте представить вам Тефар Дианте, децениону Второго гвардейского полка Цитадели, посланницу Военной администрации Ферангарда в республике Лескория. Варис, вы, конечно же, знакомы с деценионой.

– Да, разумеется, – кивнул Варис.

Они раскланялись.

– Я очень рада видеть вас, Варис, – сказала Тефар Дианте. – Рада видеть вас обоих. Боюсь, на сегодняшнем приеме мне будет не до развлечений.

– Вас не собираются отзывать? – негромко спросил Варис.

– Ем я немного. А когда меня отправят обратно, то сэкономят на стоимости билета в спальном вагоне. – Она повернулась к Лумивесте. – Извор говорит, у вас проблемы оборонного характера. Я большой специалист по боевым действиям в гористой местности. Мы с вами могли бы это обсудить, – сказала она заинтересованным тоном и после паузы добавила: – С вашего позволения.

– Да, было бы неплохо, – согласилась Лумивеста.

– Тогда постараюсь это устроить. А сейчас позвольте откланяться.

Тефар Дианте отошла.

Лумивеста, оглядевшись, негромко спросила:

– Она это серьезно?

– Вы о чем? – сказал Варис, убедившись, что их никто не подслушивает.

Впрочем, Лумивеста наверняка все поняла, и даже лучше, чем Извор.

– Она же из Ферангарда, – сказала Лумивеста. – Из военных! Не могу же я обсуждать защиту своих владений с офицером ферангардской армии.

– Да, вы правы, – непринужденно подтвердил Варис. – Скорее всего существует какой-то закон, по которому это сочтут изменой. Однако имейте в виду, что Тефар Дианте говорила вполне искренне. На то есть причины. Помните ее слова о билете в спальном вагоне?

Поразмыслив, Лумивеста кивнула:

– Она имела в виду, что ее отправят как груз. В гробу.

– Совершенно верно. Мирной администрации сейчас желательно, чтобы командир гвардейского полка находилась подальше от своих гвардейцев, но там, где ее при необходимости можно сыскать. Правительство поступило так с командирами всех элитных подразделений. Видите ли, на выборах военные часто выступают единым блоком.

– Как я понимаю, чтобы объявить войну, Военная администрация не нужна?

– Определения «военная» и «мирная» давно уже служат просто названиями фракций. Это чистая политика.

– Так я и думала, – сказала Лумивеста.

Варис едва заметно улыбнулся, а потом посмотрел на фреску с изображением охоты: копейщики, кабаны и собаки.

– Если бы мы хотели пойти войной на Ферангард, то сейчас было бы самое время. Только это секрет.

– А как же Брина-Коли? Они же контролируют все перевалы.

– Ну, в этом секрета нет. А вы не дадите мне совет технического характера?

– Какой именно?

– Как защитить горный перевал от армии, которая намеревается через него перейти?

– Ничего сложного. Надо забаррикадировать перевал и нападать сверху. Так охотятся на коз.

Варис кивнул и закусил губу:

– Звучит очень знакомо. А кто еще так воюет?

– Горные… – Лумивеста осеклась, сообразив, что к чему, и медленно продолжила: – Разбойники. Бандиты.

– Вот поэтому очень многие и хотят найти общее решение этой проблемы, – сказал Варис.

Он смотрел на нее, читая ее мысли и слишком хорошо представляя, что именно сделал: увел ее от тепла и света очага куда-то в холодную темноту.

Он ненавидел себя за это. Как обычно.

Они вернулись к гостям. Теперь в зале было около ста пятидесяти человек – короны, парламентарии из палаты общин, директор Гранд-вокзала, несколько известных чародеев (лорда Кладена не было). Пришел и Пиннер, насмешливый толстяк с бакенбардами, издатель газеты «Листурельский утренний вестник». Его репортеров на прием, разумеется, не пригласили, хотя люксиватора, который стоял в углу и возился со вспышкой и стеклянными пластинками своего аппарата, скорее всего привел именно Пиннер. Было здесь и человек двадцать посланников и консулов во фраках, увешанных орденами, полученными от правительств своих коллег.

К Варису и Лумивесте подошла пара – невысокий молодой человек в коричневом камзоле, расшитом позументами на груди и рукавах, и с рапирой на золотой шелковой перевязи. Каштановые кудри были аккуратно перехвачены золотистой лентой, а глаза ярко поблескивали. Его спутница была значительно старше, с седыми волосами под зеленым кружевным чепцом; аквамариновое атласное платье с пышной юбкой было оторочено белыми кружевами. В руках женщина держала трость, которая явно была ей не нужна.

– Варис! – воскликнул молодой человек. – Ну наконец-то! Ты почти перещеголял меня в выборе спутницы.

– Поразительное заявление, – сказала женщина и обратилась к Лумивесте: – Простите его, милочка. Он все время привирает.

– Да, конечно, – сказала Лумивеста. – То есть… ох, здравствуйте.

– Миледи, это Винтерхольм, мой друг и коллега, – сказал Варис. – Винтерхольм, познакомься, это миледи Лумивеста, коронесса Великого Разбойничьего Кряжа.

– Очень приятно, – ответил Винтерхольм. – Судя по всему, это очень официальный прием. Варис на время утратил свое чувство юмора, иначе представил бы меня как великого разбойника.

– Я постараюсь исправиться, – сказал Варис.

– И я тоже, но еще слишком рано. Позвольте представить вам обоим Малису Айни, вдовствующую герцогиню острова Давеск. Малиса, это Варис и Лумивеста, легитимные лескорийские лорд и леди. И, пожалуй, аллитерации на сегодня достаточно. (В центре залы взвизгнули струны.) Кстати, музыканты уже настраивают инструменты. Позвольте пригласить вас на танец?

– О Богиня, – вздохнула Малиса Айни, – это же линеарегия. Ее невозможно танцевать на трезвую голову.

– Нет-нет, как раз сейчас самое время, – сказал Винтерхольм, беря герцогиню под руку. – Пока мы не захмелели и не устали. Потом будет куда опаснее.

Линеарегия – бальный танец со строго определенным набором фигур, возникший много столетий назад, в доцарственные времена. Как всегда, начался он чинно и степенно, но его темп постепенно возрастал, и под конец танцующие быстро менялись партнерами и стремительно кружили, как шестеренки в туго заведенных часах. Уследить за своей дамой или кавалером было почти невозможно, запомнить свое место тоже трудно. В конце концов прозвучала барабанная дробь, звонко ударили литавры – и танцоры остановились, чудом не сбив друг друга с ног.

Варис быстро отыскал Лумивесту. К ним присоединились Винтерхольм и герцогиня.

– У вас очень хорошо получается этот дурацкий танец, – сказала герцогиня.

– Меня учила мать, – объяснила Лумивеста. – Она рассказывала, что танец придумали в старину для лордов Тарса, чтобы холостяки и девицы на выданье могли поближе познакомиться друг с другом, не нарушая строгих правил приличия.

– Правда? – рассмеялась герцогиня.