В самую точку! Дари расцеловала бы Каллик, но с хайменопткой такие вольности чреваты неприятными последствиями.

Мнение Каллик совпадало с собственным убеждением Дари. Квинтус Блум умен, работоспособен, красноречив. Он проделал титанический труд по систематизации артефактов и проявил большую оригинальность в разработке собственной системы классификации. Единственный его грех оказался типичным для ученых многих поколений. Люди не подтасовывают данных, если только они не отпетые шарлатаны. Но когда факты не стыкуются с их теорией, возникает сильнейшее искушение найти причины, по которым эти факты можно отвергнуть, дабы провозгласить свою теорию. Так делал Птолемей. Так делал Ньютон. Так делал Дарвин. Эйнштейн совершенно определенно делал это. А теперь в эту славную компанию попал Квинтус Блум. Оставалось лишь узнать – как часто он поступал подобным образом? Не имеет ли Лабиринт опущенных в описании особенностей, которые окажутся смертельными для доверчивых исследователей?

– Надеюсь, мои скороспелые мысли принесут вам хоть какую-то пользу. – Каллик все еще стояла перед Дари, но смотрела мимо нее.

– Это именно то, что мне нужно. – Дари перехватила взгляд многочисленных глаз и с удивлением увидела, что на клавиатуре компьютера лежит наполовину съеденный бутерброд. Несмотря на голод, она совершенно забыла о еде.

– Тогда нам остается одно, – откусив большой кусок, произнесла она с набитым ртом. – Скажи Жжмерлии, что мы обязательно должны заскочить на Мир Джерома, прежде чем отправимся к Лабиринту. Надо узнать побольше о Квинтусе Блуме. Я хочу выяснить, чем он занимался до того, как приступил к работе над артефактами Строителей.

На Вратах Стражника садилось солнце, и Луис Ненда любовался закатом.

Восхитительно. Никаких ядовитых испарений, которых надо опасаться во время захода солнца на Стиксе. Ни ревущих штормов с крутым кипятком, как на Обжигающей, где на каждом, кто не вовремя оказался на улице, можно без колебаний ставить крест. Ни москитов величиной с ладонь, как на Перечнице, которые пикируют на тебя и вонзают трехдюймовое жало в любой клочок оголенной плоти.

А где-то вдалеке смеются люди, поют птицы и растут цветы, которые закрываются в сумерки, приберегая свои наиболее изысканные ароматы к ночи.

Теперь с минуты на минуту должна появиться Гленна Омар.

Атвар Ххсиал могла думать все, что ей угодно, но Ненда не принимал это близко к сердцу.

Чуть раньше, беседуя с Атвар Ххсиал он сильно возмущался и, пожалуй, даже немного переиграл.

– Пока я тружусь в поте лица, ты сидишь здесь и прохлаждаешься.

– Ты хочешь сказать, что в этом занятии я могу сравниться с тобой и что мое тело – вполне приемлемая замена твоему в этом причудливом ритуале человеческого совокупления?

– Да от тебя она на стену полезет. А мне что делать? Похоже, я становлюсь человеческой жертвой, принесенной Гленне Омар в обмен на информацию о Жжмерлии. Тебе просто хочется вернуть своего переводчика, чтобы ты могла запросто общаться с людьми, вот и все.

– Я работаю над альтернативными средствами коммуникации. Но если я найду Жжмерлию, то ты одновременно найдешь Каллик, и тогда же, – тут в феромонах Атвар Ххсиал проскользнуло ощущение намека, – ты сможешь узнать местонахождение человеческой самки Дари Лэнг. Мне необходимо обсудить с ней изменения артефактов Строителей. Не вызвано ли твое явное нежелание взаимодействовать с самкой Гленной Омар какими-либо факторами, характеризующими отношение к Дари Лэнг? Я хочу знать, не это ли первопричина твоего стремления избежать встречи с Гленной Омар.

– Разве я отказался встречаться с Гленной? Разумеется, мы увидимся. Сегодня ночью. И мы уже обо всем договорились.

"И если нескольких часов, проведенных с Гленной Омар окажется достаточно, чтобы усыпить подозрения Атвар Ххсиал относительно меня и Дари Лэнг, это будет недорогой ценой".

И теперь Луис приготовился ее заплатить. Возле третьего дерева у подножия холма, где обосновался Ханс Ребка.

Наступил закат, и он ждал у третьего дерева. Но где же Гленна?

С вершины холма донесся женский смех. Наполовину ослепший от сияния заходящего солнца, он посмотрел в ту сторону. И тут раздался ответный смех, напоминающий конское ржание.

Появилась Гленна. И не одна.

Неизвестно, какое чувство преобладало – облегчения или разочарования. Луис поднялся и пошел к парочке. По дорожке вихляющей походкой двигалась Гленна, почти повиснув на руке своего спутника.

– Привет, Луис. – Гленна тепло улыбалась. – Я надеялась, что мы найдем тебя здесь. Планы немножко поменялись. Мы разговаривали с профессором Блумом…

– Квинтусом.

– Да. – Гленна прильнула к своему кавалеру. – И не успели договорить, поэтому он пригласил меня продолжить беседу за ужином. И естественно…

– Никаких проблем. – Луис произнес это подчеркнуто небрежно. Он с восхищением подметил ее самообладание, ибо в поведении Гленны не было и тени смущения. – Привет, профессор. Меня зовут Луис Ненда.

– В самом деле? – Блум высвободился из хватки Гленны, дабы изобразить слабое рукопожатие. Он смотрел на Луиса с энтузиазмом человека, повстречавшего карелланскую вошь, каковая имеет обыкновение выскакивать из норы в скале и мгновенно откусывать вам голову. – И чем же вы занимаетесь?

– По большей части бизнесом, связанным с исследовательскими проектами. Свое последнее путешествие я совершил в Свертку Торвила и вернулся оттуда через систему Мэндела.

– В самом деле?

Не успел Луис ответить, как Блум уже развернулся, чтобы идти обратно к холму.

Улучив момент, Гленна доверительно наклонилась к Луису.

– Он гений, – прошептала она. – Надеюсь, ты понимаешь, что такой шанс…

– Я же сказал: никаких проблем. – "Знаем мы эти игры, девочка. Ты идешь с тем, кто нужен тебе прямо сейчас, но хочешь сохранить другого как запасной вариант". – Иди, и приятного тебе ужина.

– Тогда как-нибудь в другой раз, хорошо?

– Сама знаешь.

Гленна радостно сжала его руку. Но Квинтус Блум повернул обратно и теперь возвращался с хмурым лицом.