Со стороны Флауэр стрит послышалась полицейская сирена. Из мини фургона со стонами вылез водитель, его спасла подушка безопасности. Кто-то помог ему. На место аварии подходили другие люди. Маргарет отыскала среди них Китти и вполголоса скомандовала отступление. Подруги вернулись на тротуар и побрели в сторону парка Магуайр к бассейну с соколом. Черная кошка трусила за ними. Китти немного пришла в себя и вспомнила о запасном ключе:

— Я смогу пробраться в дом! Сэм живет недалеко отсюда, в северном Голливуде, ключ в клумбе под садовым гномом.

— Очаровательно. Уверена, что не натворишь глупостей?

— Пф-ф! Меня там знают все соседи, они воображают, что я его сестра.

— Только не устраивай обыск.

— Ноутбук не иголка, а письмо лежит в сейфе.

— Авантюристка. Может, ты и код знаешь?

— Знаю! — Китти опустила глаза и таинственно заулыбалась. — Подсмотрела.

— Солнышко, ты мне нравишься, — Маргарет достала из сумочки сто долларов Кевина. — Это на такси. Позвони, когда заберешь письмо.

— Ты не поедешь? — разочарованно наморщила носик Китти.

— Хочу познакомиться с моим папой.

— Ах, ну да… а как ты узнала, что Сэм не уедет далеко?

— Кошка подсказала. Скажи себе и мне спасибо за то, что не села в машину Сэма и не уехала с ним. Видела, во что превратилось пассажирское место справа от водительского?

— Ого… я могла бы сидеть там, — Китти задумалась, представляя себе травмы, не совместимые с жизнью, но это показалось ей слишком страшным, и она переключилась на мистические тайны, думать о которых было намного интереснее: — Ты настоящая Царица Ночи! В книге Сатаны сказано, что она понимает кошачий язык! Это правда, что Дионис предложил тебе золотой венец Аннет?

— Плевать я хотела на всю эту сатанинскую стаю и их бутафорскую корону. Мне нужен рубин. Чтобы его получить, я притворюсь кем угодно, хоть царицей ада.

— Пф-ф! Ты постоянно рисуешься, Ди… ой, Маргарет. Фокус в том, что тебе это идет.

— Да, я ужасно тщеславна и не могу удержаться, чтобы не пустить в глаза немного пыли. Говорю тебе об этом по секрету, как фрейлине. Итак, отныне я твоя королева, поэтому называй меня ваше величество. Хотя бы изредка, когда мы одни. И вот что еще, солнышко, мне нужен твой семейный архив. Возможно, в нем есть что-нибудь интересное.

— Это целая коробка, она большая! Приезжай ко мне домой и посмотри сама.

— Будь у меня время… — Маргарет немного подумала и сказала: — Сделаем вот как: ты хорошенько проверишь письма из архива и все, что там есть. Ищи любые упоминания об избранной, знаке, тайнах… в общем, ты поняла. Звони, если найдешь что-то интересное.

— Да, ваше величество, — Китти скорчила важную мину, отвела ногу назад и шутливо изобразила некое подобие реверанса.

— Неподражаемая грация. Утка выглядела бы изящнее, — саркастически заметила Маргарет. — Придется научить тебя, как это делать. Не сейчас, потом.

— Пф-ф! — Китти закатила глаза. — А про какой рубин ты говорила?

— Ты не видела кольцо на руке Диониса?

— Нет.

— А солнце тебе приходилось замечать? Это такой небольшой слепящий кружочек на небе.

— Уже плачу от смеха.

Подруги подошли к бассейну с соколом. Кошка села рядом с ними и тихо мяукнула.

— Что она сказала? — поинтересовалась Китти.

— Кажется, мой папа уже здесь.

— Тогда пока-пока, мне нужно ехать за письмом.

Королева участливо поправила ушки в золотистых волосах фрейлины и трогательно простилась:

— Все, катись отсюда, бесстыдная извращенка.

Глава 12. О крепостях и комендантах

Юная дочь владельца сети стриптиз-баров Эрика Пауэрс грезила о подиуме, рекламных контрактах и принцах на белоснежных яхтах. Девушка умная и расчетливая, она могла бы стать на этом поприще успешной, но ее припудренная мечта о карьере модели была подавлена родительским диктатом. Приоткрытую дверь в шоу-бизнес с треском захлопнул отец. Вопреки тому, что сам он построил свой бизнес на пятых точках стриптизерш, а возможно, благодаря этому, запрет его был категоричным, как слон, лежащий на заячьей норе.

Между тем, внешность юной мисс Пауэрс была выдающейся настолько, что за все то время, пока она училась в школе, а затем и в колледже, ее подруги не сказали ей ни одного искреннего комплимента. Эрику это не смущало; она понимала, что ей завидуют, и познавала себя через реакции парней; те вообще не говорили комплиментов, но их взгляды и смущение были красноречивее слов.

Воспитывая дочь, Джон Пауэрс — прямодушный и по-деревенски грубоватый толстяк — не стеснялся быть циничным и упорно внушал юной Эрике свое разумение об окружающем мире, по его мнению, погрязшем в грехе и пороке:

— Не думай, что твой зад единственный на всем свете. Такого товара, — он делал жест в сторону округлившейся фигуры шестнадцатилетней дочери, — в Лос-Анджелесе полно.

Глаза Эрики начинали метать холодные и острые молнии:

— Папа, я не хочу про это знать!

— А я думаю, ты должна об этом знать! — повышал голос папаша Джон.

Чтобы дочь не улизнула от разговора, он приводил ее в свой кабинет и запирал дверь. В трех случаях из десяти она сбегала, но Джон не ругал ее за это и никогда не пытался догонять; в остальных семи случаях побег заканчивался неудачей. Услышав щелчок замка, Эрика забивалась в угол дивана, натягивала подол платья на колени и поглядывала на отца, как дикий зверек. Джон прятал ключ в карман и приступал к наставлениям:

— Ты выросла красивой. Очень красивой! Предложения купить твои прелести задешево посыплются, как конфетти в рождественскую ночь! Ты должна знать, что если у девушки нет правильного о себе мнения, то ее внешние данные, какими бы выдающимися они ни были, будут растранжирены за бесценок! Ее используют, а в награду кинут кость — роль, место, контракт или что там еще…

— Я не собака, чтобы мне бросали кости! — огрызалась Эрика, злобно поджимая губы.

— Вот и умница, — ухмыляясь, одобрял папаша Джон. — Не вздумай продавать уникальную драгоценность за грошовую цену. Конкурсы красоты и кастинги, им подобные, это что-то вроде выставки элитных кошачьих пород; отбор сырья в индустрию рекламы и эро-порно развлечений. Девушек делят на сорта, как коровью тушу, заталкивают в чертовы ворота громадного бизнеса и там выкачивают из их тел красоту и молодость. Это комбинат! Бесконечный конвейер для разделки мяса. Производство не может останавливаться, а только наращивает обороты, поэтому мир давно превратился в грязный бордель!

Папаша Джон плескал в стакан немного скотча из бутылки, делал маленький глоток и раскуривал сигару. Эрика любила смотреть на вьющийся табачный дым, еще не растворившийся в воздухе, и чувствовать его запах. Джон об этом догадывался, проделывал сей кабинетный ритуал с величием факира и продолжал:

— Знаешь ли ты, сколько ястребов захотят поймать тебя, прекрасную голубку, в свои когти? А еще говорят, что этот город — столица шоу-бизнеса. Нет, моя дорогая, это фабрика разврата! Паутина из путей в ад. На каждой дороге к успеху здесь выставлены кордоны. Молодая девица не сможет преодолеть их ни умом, ни характером, ни талантом! Ей всегда будут чинить препятствия, но обязательно предложат обходной путь под одеялом.

Эрика не выдерживала откровенности подобных сентенций и взрывалась:

— Я не собираюсь ложиться в постель ради карьеры!

— Еще скажи, что не намерена плавать, когда тебя бросят в воду, — усмехался папаша Джон. — У красотки мало времени — какие-то считанные годы, и мерзавцы это знают. Чтобы плыть к успеху, придется лечь. Откажешься — будешь дрейфовать. Не станешь звездой лет за пять-семь — утонешь. Тело не умеет врать. К тридцати оно начнет говорить тебе и другим, что молодость прошла. А рядом появятся ушлые и голодные мартышки всего на десять лет младше. Будь уверена, они обгонят тебя через потайной ход в спальне продюсера. В шоу-котел стремятся попасть только вертихвостки. Они готовы выпрыгнуть из трусов по первому намеку!