– Чёрт возьми, – заявила я шагавшему рядом со мной Сайрусу. – Эмерсон сейчас не в самом лучшем настроении, а туристы скверно влияют на него. Надеюсь, что эти посетители оставят нас в покое.

– Они пробудут здесь не дольше, чем требуется для того, чтобы увидеть мозаичный пол, обнаруженный мистером Питри, – заверил Сайрус.

– Так похоже на Питри – оставить рисунок открытым и выставленным напоказ туристам и прочим вандалам, – критически заметила я. – После того, как красивейшую часть пола разрушили, мы попытались прикрыть или спрятать найденные куски. Это единственный правильный способ. – Сайрус беспрекословно согласился со мной.

Я следила за пароходом, чьё местоположение легко определялось дымом из труб. Ни один из «проклятых туристов» не приблизился к нам. Через несколько часов неподвижная колонна дрогнула и отошла, и я выбросила корабль из головы. Я не предполагала, что среди пассажиров окажется Кевин; он приедет самым быстрым транспортом – вероятно, поездом. Но Винси – коварный, дьявольский противник – мог бы использовать маловероятное средство передвижения именно из-за его маловероятности.

Эмерсон поставил всю команду на работу в дом мастера, оставив меня с Али просеивать и очищать последние несколько дюймов, покрытых обломками. Именно здесь обнаружили мелкие предметы, так что работу следовало выполнять медленно и осторожно. Некоторые из предметов, особенно из стекловидного фаянса, были очень хрупкими; другие – например, ожерелья из бисера – всё ещё сохраняли первоначальный рисунок, хотя нить сгнила. Подобным образом Эмерсон продемонстрировал свою возросшую уверенность в моём мастерстве, поручив мне такую сложную задачу, и уверена, что могу без лишней скромности сказать: его доверие вполне заслуженно.

Стены, окружавшие комнату, где я работала, поднимались в высоту на метр, а то и больше, поэтому я не видела, что происходит в юго-западном углу участка. Но могла слышать. Большинство замечаний принадлежали Эмерсону, были переполнены сквернословием, и в основном направлены против Абдуллы. Наш преданный реис следовал за Эмерсоном, как тень, и резко передвигавшийся Эмерсон постоянно натыкался на него.

Именно Абдулла первым увидел приближавшихся людей. Его крик: «Ситт Хаким!» – заставил меня мгновенно вскочить, а жестикуляция направила мой взор на фигуры, вызвавшие предупреждающий возглас.

Их было двое, оба – в европейской одежде. Невысокий толстяк отстал из-за размашистых шагов спутника. Тропический шлем покрывал его волосы и смазывал черты лица, но нечто при виде этого высокого стройного тела заставило мои чувства тревожно затрепетать. Перебравшись через стену, я бросилась перехватить Абдуллу, который направлялся ко вновь прибывшим с длинным ножом в руке.

– Подожди, – сказала я, схватив его за руку, чтобы придать бо́льшую силу приказу. – И успокойся. Их только двое, и они не шли бы так открыто, если...

Крик Абдуллы и внезапное движение – не мужчин передо мной, а сзади меня – прервали мою речь. Абдулла боролся, пытаясь освободить руку от моей хватки.

– Позвольте мне убить его, ситт, – выдохнул он. – Это демон, африт, я же говорил! Смотрите – он приветствует своего хозяина.

Кот спрыгнул со стены, где спал под солнечным светом, и подбежал к человеку; тот наклонился, чтобы поздороваться с ним. Анубис тёрся головой о его руку, но, когда человек поднял его, он вывернулся и уселся в нескольких футах поодаль.

Я потянулась за пистолетом.

– Стой смирно, Абдулла, – приказала я. – Из-за резкого движения ты можешь попасть под огонь.

– Отличный совет, – съехидничал голос позади меня. – Хотя единственное безопасное место – равнина за большой скалой. Уберите пистолет, Пибоди, пока вы кого-нибудь не подстрелили.

– Я подстрелю любого, если он даст мне хоть малейшее основание. Что, к дьяволу, это означает? Почему он так спокойно направляется к нам? Вы ведь узнали его, верно?

– Конечно, – ответил Эмерсон. – И прошу вас не стрелять в него, пока мы не услышим, что он скажет. Мне очень любопытно.

Сайрус и остальные окружили нас.

– Мне тоже, – произнёс Сайрус. Его голос был спокойным и невыразительным, глаза – сужены, рука – в кармане. – Позвольте ему высказаться, Амелия. Я держу его на мушке.

– И я тоже, – подтвердила я, целясь в центр груди Винси. Он остановился в десяти футах от нас, протянув пустые руки.

– Я безоружен, – тихо сказал он. – Можете обыскать меня, если хотите. Только позвольте мне говорить – рассеять заблуждения, которые по понятным причинам, овладели вами. Я узнал о них только несколько дней назад, и с тех пор непрерывно собирал доказательства, которые подтвердят, что я не тот, кем вы меня считаете.

– Невозможно! – воскликнула я.– Я видела вас собственными глазами.

– Вы не могли меня видеть. Я был в Дамаске, как и говорил вам. И привёл с собой моё алиби.

Он указал на другого человека, который наконец-то его догнал. Круглое красное лицо украшали роскошные благородные усы, закрученные, как рога водяного буйвола. Сняв шлем, он согнулся в поясе, официально поклонившись.

– Guten Morgen, meine Freunde^[193]. Приветствовать вас удовольствием для меня является. Я не мог в Каире сделать это, потому что в Дамаске находился я.

– Карл фон Борк!^[194] – воскликнула я.– А я-то думала – вы в Берлине, работаете вместе с профессором Зете^[195].

– Так и было, – ответил Карл, снова кланяясь. – До лета, когда должность в дамасской экспедиции предложили мне. Египетские рельефы были найдены...

– Да, теперь вспоминаю, – прервала я, потому что Карл, как и мой сын, безостановочно продолжал говорить, пока его не останавливали. – Кто-то – кажется, преподобный Сейс – упоминал об этом, когда мы обедали с ним в Каире. Так вы говорите, что мистер Винси был с вами?

– Ja, ja, das ist recht^[196]. Лихорадкой я заболел, и боялся, что не оправлюсь скоро. Необходима замена была для работы моей. Добрый Господь послал мне здоровье раньше, чем надеялся я, и когда герр Винси телеграфировал мне, что полиция в страшных преступлениях обвинила его, я поспешил сразу, чтобы очистить его имя. Я слышал, о чём упоминать так тяжело и печально мне, о несчастном случае с герром профессором, но предположить никогда не мог...

– Да, Карл, благодарю вас, – снова вмешалась я. – Значит, полиция приняла вашу историю? Странно, что они не сообщили мне.

– Только вчера меня известили, что я очищен от подозрений, – объяснил Винси. – Мы немедленно отправились в Амарну, потому что мне неизмеримо больше хотелось очистить себя перед вами, нежели перед полицией. – Он полез в карман, а потом лукаво улыбнулся. – Вы позволите? Я привёз и другие свидетельства – билеты на поезд, датированные и прокомпостированные, квитанцию из отеля «Султана», аффидевиты^[197] от других участников экспедиции.

– Мне хватает свидетельства Карла, – промолвила я. – Он старый друг, известный нам уже много лет…

Эмерсон фыркнул – естественно, он не помнил, чтобы когда-либо видел Карла.

– И всё же, – продолжала я, – надеюсь, Карл не обидится, если я позову другого свидетеля, а тем временем попрошу Сайруса подержать вас на прицеле (надеюсь, чисто формально), пока я не найду её.

– Хорошая идея, – согласился Сайрус. – Не то, чтобы я сомневался в вашем слове, фон Борк, но это самая чертовски невероятная история, которую я когда-либо слышал. Если это не Винси, тогда кто...

– Всему своё время, – прервала я. – Во-первых, где Берта?

Не стоило искать её – она находилась в нескольких шагах от нас. Рядом с ней стоял Рене, его рука обнимала её тонкие плечи.

– Не бойтесь, – заверял он её. – Этот злодей, эта скотина теперь не сможет повредить вам.

– Но это не он, – ответила Берта.

– Я бы исколотил его, как... – Челюсть Рене отвисла. – Что вы сказали?

– Это не он. – Берта медленно двинулась вперёд, высвободившись из защитного круга его руки. Широкие тёмные глаза не отрывались от Винси. – Они похожи на сыновей одной матери, но он – не тот человек. Мне ли этого не знать?