Я размышляла, как лучше отреагировать на это самодовольное заявление, но тут услышала, что кто-то приближается. Шаги принадлежали Сайрусу, их быстрый темп вызвал покалывание кожи на затылке – знак тревоги. Он почти бежал, и, приблизившись к двери, закричал:

– Амелия, вы здесь?

– Минуточку, – отозвалась я, выхватывая коробку у Эмерсона и торопливо возвращая её в тайник. – Что случилось, Сайрус? В чём дело?

– Большая неприятность, по-моему. У нас незваная гостья!

* * *

Как только я спрятала ящик, то сразу же впустила Сайруса. Волнуясь, я упустила из виду тот факт, что присутствие Эмерсона может вызвать некоторое смущение – особенно у Эмерсона – пока не увидела, как у Сайруса отвисла челюсть, и яркий красный цвет залил его худые щёки. Эмерсон тоже немного покраснел, но решил перейти в наступление.

– Вы прерываете профессиональную дискуссию, – прорычал он. – К чему эта суета?

– Незваная гостья, – напомнила я ему. – Кто? Где?

– Здесь, – ответил Сайрус.

Один из матросов втолкнул её в комнату. Судя по платью, это была женщина, хотя изношенные чёрные одежды полностью скрывали её фигуру, а пыльная вуаль позволяла видеть лишь пару испуганных тёмных глаз.

– Это бедная деревенская женщина, сбежавшая от жестокого мужа или отца-тирана, – воскликнула я, мгновенно проникшись к ней симпатией.

– Тысяча чертей! – выругался Эмерсон.

Он сидел, выпрямившись и скрестив руки. Её глаза остановились на его лице; внезапно она вырвалась и бросилась к его ногам.

– Спасите меня, о Отец Проклятий! Я рисковала своей жизнью ради вас, и теперь она висит на волоске.

В этот день, казалось, в воздухе постоянно витают преувеличения, подумал я про себя. Она попыталась удержать охранника-убийцу от входа в камеру Эмерсона, но как об этом мог узнать зловещий главарь? И та ли это женщина? Её голос звучал по-другому: более хриплый, более глухой, с отчётливым акцентом.

– Вы в безопасности рядом со мной, – сказал Эмерсон, изучая склонённую чёрную голову (я радостно отметила – с достаточно скептическим выражением). – Если говорите правду.

– Вы мне не верите? – Оставаясь на коленях, она откинулась назад и отбросила вуаль с лица.

Я вскрикнула в ужасе. Неудивительно, что я не узнала её голос – на опухшей шее чернели отпечатки пальцев. Её лицо также изменилось до неузнаваемости – вздувшееся и пятнистое, со следами жестоких ударов.

– Вот что он сделал со мной, когда узнал, что вы сбежали, – прошептала она.

Жалость не полностью уничтожила мои подозрения.

– Как он узнал... – начала я.

Опустив вуаль, она повернулась ко мне.

– Он избил меня, потому что я проявила сострадание и потому… потому, что он был зол.

Лицо Эмерсона оставалось бесстрастным. Те, кто никогда не видел демонстрации кипящего моря чувств под сардонической внешней маской, возможно, считали его равнодушным, однако я знала: он вспомнил о молоденькой женщине, которую не смог спасти от отца-убийцы^[163]. Но ничего не отразилось в его голосе, когда он грубо отрезал:

– Найдите ей комнату, Вандергельт. У вас на судне достаточно свободных мест.

Она поцеловала его руку, хотя он и пытался остановить её, и последовала за Сайрусом. Нахмурившись, Эмерсон достал трубку. Я услышала, как Сайрус вызвал стюарда и распорядился ему показать леди (на этом слове он немного споткнулся, но я воздала ему должное за усилие) свободную каюту. Затем он вернулся:

– Вы с ума сошли, Эмерсон? Эта шл… чёртова девка – шпионка.

– А её ушибы получены для придания правдоподобия сказанному, иначе историю посчитают неубедительной? – сухо спросил Эмерсон. – Как преданно она должна любить своего мучителя.

Худощавое лицо Сайруса потемнело.

– Это не любовь. Это своего рода страх, который вам не суждено испытать.

– Вы правы, Сайрус, – согласилась я. – Многим женщинам это известно – не только таким, как она, беспомощным рабыням общества, но и англичанкам. Некоторые из девушек, которых Эвелина подобрала на улице... Я ставлю в заслугу вам, Сайрус, что вы понимаете происходящее и сочувствуете ситуациям, столь чуждым тому, что вы когда-либо могли испытать.

– Я думал о собаках, – ответил Сайрус, краснея от моей похвалы, но будучи слишком честным, чтобы принять её, не заслужив. – Я видел, как они раболепно подползали к негодяям, избивавшим и пинавшим их. Человека тоже вполне возможно довести до такого состояния, если выбрать правильную тактику.

Эмерсон выпустил огромное облако голубого дыма.

– Если вы полностью закончили свою философскую дискуссию, мы можем попытаться разобраться в случившемся. Появление девушки вызывает ещё один вопрос, который я собирался задать, когда мисс Пибоди сбила меня с толку. Винси не может быть единственным участником.

Сайрус выразил удивление, услышав имя, и я взяла на себя все объяснения.

– Его голос тогда показался мне знакомым, Сайрус, но внешность была так хорошо замаскирована, что я не могла быть уверена. Эмерсон только что подтвердил моё предположение, и я думаю, что он вряд ли мог ошибиться. Вы знаете мистера Винси?

– Его репутацию, – ответил Сайрус, нахмурившись. – Из того, что мне известно, я не ожидал бы от него подобного.

– Он, конечно, был не единственным участником, – продолжала я. – Абдулла утверждает, что убил, по меньшей мере, десять врагов.

Эта реплика вызвала улыбку у Сайруса, но не у Эмерсона.

– Местные головорезы, – последовало краткое заявление. – Их можно нанять в любом городе Египта или мира. Девушка – просто ещё один инструмент. У Винси сомнительная репутация в отношении женщин.

– Женщин из… определённого класса, вы хотели сказать, – вставила я, вспомнив и неподдельную любезность Винси по отношению ко мне, и хорошо завуалированные намёки Говарда о его репутации. Подавляя возмущение, я продолжала: – Я нахожу интересным ваше использование термина «инструмент». Она по-прежнему может служить преступнику в этом качестве. Сайрус прав…

– Я не настолько наивен, – бросил на меня зловещий взгляд Эмерсон, – чтобы безоговорочно принять рассказ девушки. Если она шпионка, мы с ней справимся. Если она говорит правду, ей нужна помощь.

– Вероятно, женщина была красивой, прежде чем он напал на неё, – произнёс Сайрус.

Эта очевидная non sequitur^[164], не имевшая, конечно же, тайного смысла, не укрылась от Эмерсона. Его рот ощерился особенно неприятной улыбкой.

– Была, да. И будет снова. Так что держите себя в рамках, Вандергельт, я не позволю отвлекаться на зов природы и мешать моей экспедиции.

– Если бы это зависело от меня, я бы вышвырнул её сегодня же вечером, – возмущённо выпалил Сайрус.

– Нет, нет. Где же ваша хвалёная американская галантность? Она остаётся. – Эмерсон повернулся ко мне с ещё более зловредной ухмылкой. – Она будет компаньонкой для мисс Пибоди.

* * *

Когда они ушли, я взяла кое-что и отправилась в комнату женщины. Дверь заперли снаружи, но ключ остался в замке. Я повернула его, объявила о своём присутствии и вошла.

Она лежала ничком на кровати, всё в том же пыльном чёрном халате. С некоторым трудом я убедила её избавиться от этого убранства. Она отказалась разрешить мне осмотреть нанесённые увечья, поэтому я вручила ей чистую ночную сорочку, которую захватила с собой, и позволила мыться в одиночестве. Когда она вышла из ванной, то, кажется, поразилась, увидев меня на месте. Отвернув лицо и съёжившись, как собака, с которой Сайрус сравнивал её, она бросилась к кровати и забралась под одеяло.

– Не знаю, что нам делать с одеждой, – сказала я, надеясь успокоить её, затронув тему, которая практически всегда заинтересует женщину. – Мой дорожный гардероб недостаточно обширен, чтобы экипировать тебя.

– Твои платья не подходят мне, – пробормотала она. – Я выше, чем ты, и не... не так...