непродолжительного раздумья согласился с ними и лишь на прощание бро-267

сил своему неожиданно жесткому оппоненту: «А вы, оказывается, обманщик.. »).

Столкнувшись с проявлением настоящей решительности, Королев

обязательно запоминал это и не упускал возможности рано или поздно выдать по

сему случаю свои комментарии.

Руководитель стартовой службы космодрома А. С. Кириллов имел

возможность убедиться в этом после пуска одного из кораблей «Восток».

Уже дана команда «Пуск». Дальнейшие события — отход кабель-мачты, включение водяных инжекторов системы охлаждения, зажигание, выход

двигателей сначала на предварительный, потом на промежуточный и, наконец, на

главный режим работы — все это должно было следовать одно за другим

автоматически.

Дав команду, Анатолий Семенович уткнулся в перископ и увидел, что в

положенный момент не отошла кабель-мачта — эта пуповина, питающая ракету, пока та стоит на своих земных опорах! Уже хлынули из инжекторов водяные

струи, перед которыми бледновато выглядел бы любой петергофский фонтан, сейчас сработает зажигание, под ракетой появятся клубы дыма и отсветы

пламени от вышедших на предварительный режим двигателей, а проклятая

кабель-мачта стоит будто приклеенная!

Еще есть возможность отставить пуск. Это можно сделать еще в течение

целых восьми секунд. Нет, уже семи. . шести. . пяти. . Но отставленный пуск —

это почти наверняка слив топлива, снятие ракеты со стартовой площадки, отправка ее назад, в монтажный корпус, разборка, новая сборка, — в общем, дела

на многие недели. Да и космонавту, приготовившемуся к старту, изрядная

моральная травма от такой, как выражаются, психологи, сшибки. .

А с другой стороны, не отойди эта чертова мачта — и так она пропашет по

борту уходящей вверх ракеты, что шансов на нормальный ход последующих

событий останется не очень-то много.

Руководитель стартовой службы громко доложил:

— Не отошла кабель-мачта.

Однако отбоя не дал, потому что всей силой своих знаний и инженерной

интуиции чувствовал: заработают двигатели на полную — и отойдет мачта. Не

может не отойти!

268 Он бросил взгляд на Королева. Тот стоял молча — понимал, что говорить в

этот момент что-то под руку пускающему не следует.

Но вот сработал главный клапан, поднялась тяга двигателей, усилилась

вибрация — и кабель-мачта отскочила. («Как ей, негодяйке, и было положено»,—

комментировал впоследствии герой этого эпизода ее недостойное поведение.) А еще через мгновение ракета снялась с опор и пошла вверх.

На кремлевском приеме, устроенном по случаю завершения полета

космических кораблей «Восток-3» и «Восток-4», Королев сказал про Кириллова:

— Железной выдержки человек!

В его устах такая характеристика стоила немало!.

Да, есть такие виды человеческой деятельности, которые порой заставляют

принимать ответственные решения в условиях, как сейчас принято выражаться, неполной информации, да еще к тому же при остром дефиците времени. Так

приходится сплошь и рядом действовать полководцу в сражении, летчику в

полете, хирургу у операционного стола. Не минует чаша сия, как мы видели, и

конструктора космических кораблей, и участников их пусков.

Королев был в этом отношении очень силен.

Но не следует, конечно, понимать сказанное в том смысле, будто он прямо

стремился к решениям подобного рода. Чуть ли не удовольствие от них получал.

Нет, всегда, когда возможно (а возможно это в подавляющем большинстве

случаев), он охотно советовался с людьми, которых считал компетентными в

возникшем вопросе, и вообще старался действовать, опираясь на точные, многократно и всесторонне проверенные данные, на детально проработанные

варианты, в многообразии которых вариант оптимальный редко бросается в глаза

с первого взгляда. А свою исключительную интуицию пускал в ход в дополнение, но не в замену этих данных.

Особенно — при всем своем уважении к теоретическим расчетам, без

которых в наше время, как известно, ни в одной отрасли знания не проживешь,

— любил он то, что называется прямым экспериментом. Прибегал к нему всегда, когда было возможно.

Вот, к примеру, одна из историй, которую сотрудники королёвского КБ

особенно охотно рассказывают,

269

когда речь заходит об инженерной практичности и остро развитом здравом

смысле их шефа.

Но тут, наверное, нельзя обойтись без одной существенной оговорки. О

Королеве в космических и околокосмических кругах ходило множество

рассказов, фактическая основа которых обрастала таким количеством

«дополнений» и «уточнений», порожденных полетом вольной фантазии

рассказчиков, что отделить одно от другого становилось практически

невозможно. Правда, надо сказать, упомянутый полет фантазии протекал не

совсем уж бесконтрольно: все-таки говорили люди, как правило, хорошо

знающие Королева. А потому их рассказы (точнее — пересказы) бывали если не

безукоризненно точны в деталях, то вполне правдоподобны по существу.

Вспомним хотя бы рассказ о том, как Королев «назначил» Луне твердый грунт.

В этом отношении — как герой целого цикла посвященных ему

произведений устного фольклора — из всех известных мне людей в одинаковом

положении с Королевым находился, пожалуй, один лишь Андрей Николаевич

Туполев.

Итак, вернемся к обещанному рассказу. Дело было во время подготовки к

пуску автоматической космической станции к одной из планет. И сама станция, и

ракета-носитель уже были доставлены на космодром. Туда же съехались члены

технической комиссии по пуску, главные конструкторы отдельных систем, ученые, представители фирм — изготовителей всевозможных устройств и

агрегатов. Шли последние, самые горячие недели подготовки к пуску.

И тут-то выяснилось, что комплект исследовательской аппаратуры, предназначенный для станции, не проводит по весу. За последние полсотни лет я

не упомню случая, чтобы в авиации (а космонавтика, как мы уже установили, если не дочь, то, во всяком случае, близкая родственница авиации) какая-нибудь

вновь созданная конструкция оказалась легче, чем было первоначально

запроектировано, или хотя бы уложилась в свой проектный вес.

Но в авиации перетяжеленная конструкция — дело хотя и не очень приятное, но все же не смертельное: какие-то данные машины несколько ухудшатся, зато

другие могут даже улучшиться (например, благодаря

270

применению нового, более совершенного, хотя и соответственно более тяжелого

оборудования или вооружения).

Иначе обстоит дело в космонавтике. Наличные энергетические ресурсы

ракеты-носителя позволяют вывести на космическую орбиту вполне

определенный груз — и ни килограмма больше! Хочешь не хочешь, а вес корабля

надо приводить к этой единственно возможной цифре.

Протекает сей процесс достаточно бурно. Гневные разносы («Вы же полгода

считали и пересчитывали!..»), взаимные претензии («Это у конструктора имярек

перетяжелено»), ссылки на высокие авторитеты («Этим экспериментом

интересуется сам. .»), как и следовало ожидать, ни к какому, практически

полезному результату не привели. Оставалось одно — что-то выбрасывать. А вот

что именно, это должен был решать не кто иной, как технический руководитель

пуска — Королев.

Многочисленные хозяева исследовательской аппаратуры ходили тихие и

смирные, чуть ли не на цыпочках, стараясь по возможности не привлекать к себе

излишнего внимания кого бы то ни было, но прежде всего — Королева. Авось

пронесет!..

И одновременно норовили как можно эффективнее использовать подаренный

им судьбою тайм-аут, чтобы еще и еще раз проверить свои собственные детища, лишний раз убедиться, что все в них в полном ажуре. Эта, в общем, довольно