Литмир - Электронная Библиотека

Далее мы в автомате, наподобие пепси-колового, купили телефонную карточку, и жена сделала звонок в Москву, в котором сообщила, что мы добрались до отеля, что у нас здесь тепла 25 градусов и время – половина первого. Дождливо-осенняя заспанная Москва не поняла и спросила:

– Половина первого чего?

– Половина первого дня.

«А в десять часов – подвиг!» – подумал я, как барон Мюнхгаузен, когда тот составлял своё мюнхгаузеновское расписание. Потому что не лишить себя способности мыслить с десяти часов утра после девятисот граммов виски накануне – это и есть подвиг. Простой и гражданский. Но спать уже хотелось безумно. И есть, как всегда после длительного недоедания, тоже хотелось безумно. Но спать – больше.

Мы поднялись на лифте на 20-й этаж, где находился наш номер. В лифте кнопка четвёртого этажа присутствовала. Отель-то ведь европеизированный. Без предрассудков. Носильщик принёс в номер наши чемоданы и поспешно скрылся, предупредив тем самым мою возможную невоспитанность. А ведь я уже был обучен, как обезьянка, и не собирался предлагать ему чаю.

Нина, было, присела за столик, чтобы изложить нашу программу пребывания в Токио.

– Поди прочь! – не сказал я, подкрадываясь к кровати.

Хорошая девушка Нина всё поняла, встала и ушла, сказав на прощанье:

– Ладно, отдыхайте! Документы я все на столе оставляю. Я думаю, разберётесь. Завтра в девять утра внизу в холле отеля будет ждать муж на экскурсию по городу. Счастливо!

Когда мы остались одни, я спросил жену:

– Ну, что? Спать или есть?

– Спать! – уверенно ответила жена.

Последнее, о чём я подумал перед сном, было: какой муж и кого будет ждать? Я сам благородный муж! В голове почему-то проплыло что-то от Конфуция: «Благородный муж в жилище не ищет комфорта». И я уже спал.

Проснулись мы одновременно. Растворили шторы на окне. Ба! Токио уже весь в ночи полыхал огнями.

Который час? Половина девятого и, судя по всему, не утра. У них тоже осенью быстро темнеет. Однако хочется есть!

– Очень хочется есть! – проговорила жена.

– Как думаешь, заказать в номер или прошвырнёмся на Гинзу?

– А что такое Гинза?

– Ну, как у нас Тверская. Район и улица в Токио.

– А это далеко?

– Думаю в трёх-четырёх кварталах отсюда. Сейчас по карте посмотрю.

– А ты не можешь бежать и смотреть в карту?

– Могу. Голыми побежим?

– Я так проголодалась, что и голой побежала бы!

– О, это разговор! Все японцы в обморок попадают. Какая раскованность! Нас покажут по телевиденью, напишут в газетах. «Двое русских, освободившись от комплексов и обезумевших от голода…»

– Быстро одеваемся и бежим, а то я сейчас в обморок упаду от голода!

– Мы оделись и выскочили из отеля. Голод погнал нас на Гинзу. Только он не указал направления. Бежать из отеля можно было налево или направо, соответственно улице.

Вереница желтых машин такси выражала полную готовность к побегу в нужном направлении. Швейцар – молодой японец, услужливо кланялся, предлагая первую в очереди машину.

– Поедем на такси? – с надеждой спросил я жену.

Ты же сказал, это – близко. Давай уж пройдёмся! Заодно осмотримся, – ответила жена и отправилась направо. Как мне показалось, даже не задумываясь.

Швейцар продолжал кланяться. Я помотал ему головой, дескать, такси не нужно. Он всё равно продолжал кланяться. Я огляделся: может, кто ещё вышел из отеля, и он его приветствует таким образом? Нет, мы были одни. Я отвел взгляд от его поклонов и пошёл за женой. Краем глаза увидел, что тот прекратил кланяться. Тогда я остановился и опять на него посмотрел. Швейцар снова начал кланяться. Это так позабавило, что у меня вылетело из головы спросить у него, в какой стороне Гинза.

– Можно подумать, что у тебя биологический азимут на Гинзу, – догнал я жену.

– Это ты к чему?

– Ну, ты так уверенно пошла в эту сторону.

– Да? Пошли в обратную, – легко согласилась жена.

– Давай уж пройдём пару домов и посмотрим. Река и императорский парк у нас должны быть справа по ходу.

– Вообще как-то безлюдно. А не опасно вот так ночью по Токио ходить?

– Все путеводители, как один, надрываются, что безопасней Японии страны нет.

– Ну, раз они такие безобидные – идём смело!

Долго ли коротко мы шли, но смелее некуда. Справа появилась река, а точнее, широкий ров, заполненный водой, за которым в ночи просматривался парк.

– Вон там, за деревьями живет император со своей императорской семьёй, – поумничал я, воинственно захватив власть гида, как сёгун власть императора в древней Японии.

– Значит, мы идём правильно? Справа – твой император. Всё-таки я штурман хоть куда!

– Это точно! Почище компаса. Но мой император – слева! – ответил я, как придворный льстец, слева шедшей от меня жене.

– Когда ты об этом забудешь, я тебе напомню! – самодовольно сказала жена. – Ну, и как этот их император?

– Как, как? Как флаг! Буквально. Символ нации. Как королева в Англии. Сидит сейчас на балконе, чай попивает. Церемонию разводит.

– В Испании вон тоже король, а сам – как пешка. Антиквариат! А этот что-нибудь решает?

– Решает, конечно… Кроссворды. Иероглифы в пустые клеточки вписывает.

– А кто страной управляет? Сенат?

– Парламент. У них, как и у нас, тоже две палаты. Ума. Кто у нас управляет?

– Президент, правительство, олигархи в конце концов.

– У них президента нет, а теневые сёгуны есть.

– А это кто такие? Я это слово слышала. Это кто-то из династии императора.

– Нет. Император – это король, по-нашему, считай, царь, а сёгун – это главный военачальник при нём. Эти сёгуны исторически и отнимали постоянно власть у императора, и правили страной сами. И уже свои династии организовывали. Например, у нас, скажем, Кутузов взял бы да отнял власть у Александра I и полез бы, одноглазый, страной управлять. Или Суворов, сковырнул бы Екатерину II и организовал бы свою династию.

– Да, у нас цари-царицы похитрее были. А у них, значит, императоры исторически в пешках сидят.

– Не то чтобы в пешках. Сидят-то они во дворцах, как мы видим. Точнее, как не видим. Раньше у японцев их почитание было просто фанатичным, а сейчас, похоже, по барабану. Всенародной любви к императору, такой, как у англичан к своей королеве, нет.

– Ну а кто главный от страны? Кто на встречи ездит, договаривается?

– Премьер-министр. Не помню фамилию. Щупленький такой, длинноволосый и седоватый. В молодости был хиппи. Или я уже брежу! Неважно. Но и он не всё решает. Он – своего рода главный парламентёр от страны. У них тут – круговая порука. Бюрократия мощнейшая, но якобы эффективная.

– А эти, теневые?

– Теневые сёгуны? Это – как наши олигархи. Теневые правители официального правительства.

– Мафия, что ли?

– Мафия у них – Якудза. Вот если увидим того, у кого всё тело в сплошной цветной татуировке или отсутствует палец на руке, чаще всего мизинец – точно якудза. У них кто облажался перед кланом, но исправился, сам себе палец отрезает на глазах у сородичей. Обязательный ритуал.

– У нас Ельцин беспалый был.

– Ельцин сначала пальцы себе оттяпал, а уж потом облажался перед обществом.

– Это он заранее побеспокоился. Еще Маури у нас без пальцев.

– Маури – точно, главный мафиозо Финляндии!

– Маури надо позвонить, сказать, а то он в незнании мается.

– Нет, Маури – интеллектуал, чего он только ни знает. Помнишь, как он высчитал, на каком градусе находится Северный Полярный Круг, зная только градус Хельсинки и расстояние до Полярного Круга?

– Это когда ехали на машине по Лапландии?

– Да. И ведь не ошибся ни на градус, математик. Одно слово – инженер!

– А интересно было бы посмотреть на японского мафиози с расписным телом!

– Согласен, интересно! Только сейчас осень, все одеты. Но мы можем договориться. Я нахожу какого-нибудь беспалого, а ты вежливо просишь его раздеться. Мы вместе любуемся. Я тебя страхую.

4
{"b":"850045","o":1}