– Чего бы тебе с нами было интересно? – на замечание Ольдима, наконец, решил отозваться Свим.

– А вот. Ночь. Вы с Сестерцием освещены. Вокруг вас тескомовцы скопом, а мы возле них тишком орудуем…

Свим хмыкнул. Сестерций важно сказал:

– Я вначале тоже так думал, когда попал к ним в команду. Потом понял свою ошибку.

– Если бы не мы, у тебя уже никогда не было бы ошибок, – возмутился К”ньец. – Мы тебя к себе не звали. А подобрали! Вот видишь, Свим. Я тебе говорил, зачем он нам? Чтобы наговаривать на нашу команду? Ф-фу!..

– Ты меня, уважаемый хилон, не дослушал, а я хочу уважаемому дурбу объяснить, чтобы он не обольщался. С нами интересно день-два, а когда такое, как было сегодня ночью, случается ежедневно, то интерес сразу пропадает. Я вот держусь еще…

– И шёл бы себе, – успел мяукнуть К”ньец.

– …потому, что втянулся. Мне уже не интересно, мне уже такое нравится.

– Ха! – восхитился Свим. – Надо же так закрутить! А я уж подумал так же, как и К”ньюша.

– Вы что… правда так часто дерётесь? – удивился Ольдим, принимая сидячее положение.

Он, как и Свим, будучи агентом-охотником Фундарены, редко когда принимал участие в каких-либо кровавых схватках, тем более против целых гуртов выродков или полукринов тескомовцев, да и банды встречались не часто – он благоразумно их обходил, а они его не трогали. Бывало, конечно, приходилось отбиваться от кого-то не в меру ретивого или задиристого, но чаще всего поединок провоцировался самим агентом при выполнении задания. Правда, у Ольдима такое случалось – и помимо того. И всё-таки – это не часто и не так масштабно.

– Да каждый день, – позабыв о претензиях к торну, произнёс К”ньец. – Уже больше месяца тому. Как вышли из Керпоса, так и началось.

Последняя фраза у него прозвучала как жалоба.

– Постойте, постойте! – воскликнул возбуждённый догадкой Ольдим. – Не вы ли стали причиной гибели чуть ли не дума тескомовцев где-то близ Заповедника Выродков?

– Нет, не мы. Они там сами себя поубивали, – Свим вздохнул. – Мы видели. Правда, до дума не дошло, но их там было два крина. Так что, Ольдим, – уныло добавил дурб, – с нами поистине не слишком интересно.

Свим сидел и поддерживал Клоуду под руку, хотя она едва ли устала больше его самого (Тринера она не носила). Ему было приятно её поддерживать, а она льнула к нему, до сих пор не веря счастью его возвращения к ней живым и здоровым.

– Э-э нет, Свим, – погрозил полусогнутым пальцем Ольдим. – Ты можешь промолчать или что-то умолчать, но ведь это за вами последнее время охотится Теском?.. Вернее, за этим мальчиком, за Камратом? Так или не так?

– Мутные звёзды! – закатывая глаза, почти простонал Свим. – Ну откуда такое становится известным всем, кому ни придётся? Мы идём, никого стараемся не трогать, бредём нехожеными тропами в Диких Землях, день и ночь скрываемся от любопытных глаз. Мы порой не знаем сами, где будем завтра. Но где бы мы не появлялись, там все всё о нас знают!.. Мало, что знают. Нac узнают, словно на каждом из нас клеймо выбито на лбу. Сам понимаешь, насколько это неприятно и опасно! Мистика какая-то!

– Я тебя понимаю… Значит, я прав. Потому и говорю, мне с вами интересно иметь дело. Всю жизнь мечтал в такую вот… э-э,.. – Ольдим, будто в предвкушении чего-то необычного и приятного, потёр руки. – Ну да, в такую вот компанию. Скрываться, отбиваться, убегать и прочие прелести… Нет, правда!

Едва различимое лицо Ольдима в этот момент было страшным, так как его улыбка больше походила на оскал дикого зверя, чем на человека. Зверя, который вышел на охоту и заметил свою жертву; куда бы она теперь не бежала, как бы ни ухитрялась от него ускользнуть, но она была уже его.

Ольдим давно привык к ужасу людей и выродков, впервые увидевших его обезображенный лик, хотя и не понимал их эмоций. На его взгляд, испугавшиеся больше играли сами с собой, чем боялись его вида. Тем не менее, его отталкивающая маска служила для него хорошей защитой от нудных собеседников, от шутников, любящих порезвиться на счёт ближнего, от спутников, ненужных или обременительных в его скитаниях по дорогам бандеки. Однако сейчас он больше всего был рад тому, что его лицо оставалось пока что скрыто предутренним сумраком, и он мог непринуждённо разговаривать с понравившимися ему разумными, не вызывая у них каких-либо негативных чувств.

– Я думаю, твой пыл до поры до времени, – решил охладить его восторг Свим. – Когда тескомовцы начнут наступать нам на пятки и по-настоящему прищемлять хвост, когда не будет времени даже как следует отдохнуть, поесть и поспать, ты по-другому посмотришь на прелести нашего бытия. Поверь, каждый день махать мечом, убивая и раня, – прескверная штука.

– А мне кажется, ты слишком сгущаешь краски. Ты так говоришь мне это для того, чтобы возвысить себя в моих глазах ещё выше, или хочешь, чтобы я от вас ушёл?

Свим хмыкнул, покачал отрицательно головой,

– Ни то и ни другое. Я тебе просто перечисляю всё то, что может нас ещё ожидать. Ничего иного в моих словах не было.

– А зачем он нам… – заикнулся было К”ньец не так громко, как ему хотелось бы, потому что на его слова никто не отреагировал,

– Тогда мне с вами точно по пути, – обрадовано заявил Ольдим. – Без лишней скромности хочу сказать, что не хуже каждого из вас умею владеть мечом и никаких драк не боюсь. Можете мне поверить.

Послышалось фырканье К”ньеца.

– Так многие говорят, – пробормотал он ворчливо.

Хопса не устраивало появление нового человека, равного по силам и опыту Свиму. Он ощущал свою роль в команде уже даже не как второстепенную, а совсем заурядную.

Вначале Клоуда вырвала из взаимоотношений между ним и Свимом душу их дружбы. Дурб совсем перестал делиться с бывшим единственным напарником своими мыслями, переживаниями, планами на будущее, как он это делал до встречи с Клоудой. Но такое случается всегда, когда разумные обеспокоены потомством, так что Клоуде К”ньец всё простил.

Однако теперь в их команде появился человек со своей решающей точкой зрения, и естественно было предположить возможность появления в их среде чисто человеческой гегемонии, когда мнения ни его, ни Сестерция учитываться не будут.

Торн, по-видимому, тоже заметил нечто подобное, выказав своё отношение всё охватывающим словом:

– Люди!

– Ладно вам! – повысил голос Свим. – Вопрос сейчас в том, чтобы узнать, не идёт ли кто-нибудь по нашему следу? Если идёт, то, в каком количестве, с какой целью? Ваше мнение?

Наступила молчаливая пауза. Все вдруг прислушались к звукам просыпающегося дня: где-то подала голос птица, готовая встретить солнце, треснул хворост от неосторожного шага дикого, поверху прошумел утренний ветерок.

– Цель у них одна, – нарушил молчание Ольдим. – Я о ней наслышан. Вас всех, кроме мальчика, убить или хотя бы отогнать от него.

– Ты хороший человек, – разозлился Свим, потому что Клоуда, вздрогнув всем телом, крепче прижалась к нему. Неприкрытая истина, высказанная Ольдимом, покоробила и испугала её. – Нас надо ещё так прижать, чтобы сделать то, о чём ты тут нам рассказываешь. Мы тоже с руками и ногами. Бросать малыша не собираемся, а другое они уже пытались сделать, да как видишь, не получилось.

Ольдим на тираду Свима не ответил, слышно было лишь его пыхтение, пока он её выслушивал.

– От полукрина осталось три-четыре бойца, – подал голос торн. – Они за нами явно не пойдут. Вот если только поселковая стража вздумает ублажить свои амбиции и обиды. Как ни как, а ты, Свим, им насолил. Стража таких вот маленьких поселений людей привыкла о себе думать в превосходной степени.

– Знаю. Да что-то не верится в такое. Вот если бы они сразу за нами увязались, тогда могли бы и преследовать, а сейчас они там лишь обсуждают ночное происшествие и рассказывают друг другу, как они геройски всю эту передрягу пережили.

Неожиданно для всех едва слышно заговорил Тринер, до того безучастно смотревший перед собой остановившимися глазами. Выглядел он плохо, кашлял и задыхался.