Женя вытащил из сумки широкий буксировочный трос-ремень с карабинами на обеих сторонах, перевёл флажок предохранителя винтореза в боевое положение. Андрей так же был вооружён винторезом, его тихая стрельба как раз для такой операции, когда нежелательно привлекать к себе внимание огнестрельными выстрелами. Одновременно открыли двери, ещё раз внимательно осмотрели окрестности, не торопясь начали выходить из кабины автомобиля: тут спешка ни к чему. Двигатель Андрей не глушил, вообще было принято решение, что во время всей спасательной миссии двигатель не глушить, разве только в экстренных случаях, которых не должно быть много, ну, например, если придётся ночевать в кунге автомобиля.
Женя выпрыгнул из кабины КАМАЗа первым, тут же провалился в снег по колено. Опять огляделся, готовый в любую секунду открыть стрельбу и запрыгнуть обратно в автомобиль. Убедившись, что ему ничто не угрожает, направился к дереву. Вьюга свистела, а снег налипал на стекло защитного шлема. Идти было трудно, сам защитный костюм довольно-таки объёмный, а тут ещё снег вяжет ноги, да в лицо бьёт сильный порывистый ветер. Зато в нём было тепло, его конструкция была такова, что он не пропускал жар пламени огнемёта, а, значит, холод тоже не мог проникнуть через многослойную ткань и пластиковые щитки с поролоновым смягчителем.
У Андрея была задача охранять Женю, но делать это так, чтобы не отходить от кабины автомашины далеко. В случае нападения, именно Андрей должен нейтрализовать проблему, а если это невозможно, то предупредить Женю об опасности, откуда она исходит, после чего как можно быстрее оказаться в кабине автомобиля, чтобы корпусом машины прикрыть напарника. Ведь Женя, занятый закреплением буксировочного троса, не может контролировать обстановку вокруг.
Накинув на толстую ветку синтетический ремень, закрепив петлю карабином, Женя направился к машине, чтобы то же самое проделать с буксировочным ремнём на переднем фаркопе КАМАЗа. Высоко поднимая ноги, пробивая себе путь через снег, Женя сквозь заснеженное стекло (из-за разницы температуры снаружи и внутри шлема снежинки прилипали к стеклу) увидел знакомый силуэт позади кунга КАМАЗа. Андрей не мог видеть то, что происходило со стороны пассажирской двери кабины, так как находился в передней части машины со стороны водителя, так ему проще было видеть Женю. Естественно, для него визуальной мёртвой зоной была задняя часть КАМАЗа и пассажирская сторона. Прямо возле заднего колеса виднелся силуэт Рыка с торчащими вверх ушами и смотрящего прямо на Женю.
Женя остановился, протёр стекло от начавшего таять снега, мешающего обзору, и понял, что собака, а это была именно собака, но совершенно другой породы, чем оставшийся дома Рык. Она была больше похожа на немецкую овчарку: высокая, с длинной чёрной шерстью, свисающей по бокам. Смотрела на Женю, низко наклонив голову, пасть закрыта, хвост параллельно земле, совершенно не колышется. Собака, замерев на месте, наблюдала за человеком.
- Женёк! Собака! – послышался глуховатый голос Андрея. Вьюга своим свистом перекрывала часть звуковых волн, исходящих от Андрея.
Напарник не мог видеть овчарку возле заднего колеса, на которую смотрел Женя, а значит, речь шла о другом звере. Поэтому он повернулся в сторону дерева, то есть за спину. В снежном тумане снега проглядывался силуэт крупной собаки непонятной породы. Она стояла боком в полный рост, её голова была повёрнута в сторону машины и друзей.
Две собаки не могли представлять угрозу двум вооружённым людям. Но кто сказал, что их всего лишь две? Обычно собаки собираются в гораздо крупные стаи. Тем более нужно учитывать, в каком сейчас мире мы находимся, и если эти собаки выжили, то они явно непросты и скорей всего многочисленны. Чтобы прокормить такую стаю, мяса в последние полгода было достаточно лишь для того, чтобы самому не стать завтраком или обедом.
- Вон ещё две! За автобусом! – крикнул Андрей, скорей всего тоже понял, что их берут в кольцо, так как тут же вскинул свой винторез, пытаясь прицелиться в прицел.
Женя, не теряя времени, подпрыгивая, чтобы легче было преодолеть снег под ногами, направился быстрым шагом к машине. Фаркоп забился снегом, который от постоянного давления спрессовался, так как КАМАЗ, двигаясь вперёд, всё время пополнял новой порцией снега железное кольцо. Рукой в перчатках, не получалось выбить снег, ставший почти льдом, поэтому Женя вытащил нож из ножен, висевших на боку, и дело пошло быстрее.
Сзади послышались щелчки выстрелов винтореза, это отвлекло Женю от его работы, оставалось лишь накинуть трос на кольцо и закрепить карабин. Повернувшись, чтобы посмотреть, куда это стреляет Андрей, Женя понял, что они попали. У него практически не было времени, чтобы вскинуть своё оружие, так как в его сторону неслось, поднимая снежную пыль по меньшей мере около двух десятков крупных собак. Звук выстрела винтореза, по всей видимости, их не пугал, так как звучал почти игрушечно. Боковым зрением, насколько позволял шлем, он видел, как Андрей отступает к кабине КАМАЗа, продолжая при этом стрелять в сторону снежной лавины, в которой можно было разглядеть хвосты, уши, оскаленные морды.
Прошло не больше секунды, лицезрения всего этого великолепия, как неведомая сила толкнула его в грудь, заставив удариться спиной об радиаторную решётку кабины КАМАЗа. После этого, что-то, схватив его за ноги, резко дёрнуло на себя, стащив с кабины в снег, куда он упал на спину. Тут же мгновенно, не давая опомниться, сильные тиски сдавили шейные пластиковые щитки. Если бы защита шеи не остановила сильную челюсть с огромными клыками, Женя бы даже не понял, от чего он умер, крупная собака просто бы вырвала ему полшеи с трахеей, щитовидной железой. Но костюм и в этот раз сыграл свою роль на все сто - Женя был в нём словно в скафандре.
Другие собаки вцепились во все конечности, растянув Женю, словно на дыбе. Гигантский пёс, сдавивший его шею, полагал, что душит свою жертву, однако всё же пытался оторвать плоть, постоянно трясся своей головой, отчего в глазах Жени летали искры. Несколько псов вцепились в район живота, пытаясь порвать брюшную полость и выпустить внутренности наружу. Женя испытывал лишь один дискомфорт: он не мог шевелиться, его плотно удерживали, прижали к земле, но вот проникнуть сквозь костюм ни одной собаке пока не удалось. Конечно, это не могло продолжаться вечно, в конце концов, каким бы не был крепким костюм, зубы многочисленной стаи всё равно найдут лазейку и потихоньку разберут защиту костюма на составляющие, доберутся до плоти. Где Андрей был - неизвестно, так как свозь рычание, повизгивание и движение десятка крупных собак, Женя ничего не слышал вокруг. Винтовка во время атаки стаи упала в снег, да и невозможно было ею воспользоваться в такой суматохе. Пистолет висел на боку в кобуре, до него тоже не дотянуться, руки плотно удерживают, растаскивая их в разные стороны. Но в ладони так и остался лежать нож, которым он чистил фаркоп от снега.
Это было великолепное холодное оружие, такое, на которое лишь раз взглянув, даже не ведающий в этом вопросе человек сразу скажет с восторгом в голосе: «Вещь!». Небольшой, с лезвием не больше пятнадцати сантиметров, сделанным из великолепной стали, с отличной заточкой. Непритязательным на вид с ручкой из чёрного дерева, без всяких там наворотов в виде, дола, называемый в простонародье «Кровостоком», что в корне неправильно, орнаментов или рисунков, каких-либо украшений. Простой, надёжный нож, его Женя нашёл в одной из квартир, и судя по состоянию ножен, хозяин не пылил его на полках. Лишь раз использовав его в качестве разделочного инструмента, Женя понял, что лучше ножа не найти. Этот кусок железа резал кости рыбы и птицы, словно раскалённое железо масло, совершенно не требуя усилий, при этом оставаясь таким же острым после использования. Им можно было бриться в прямом смысле этого слова.
Руку, в ладони которой лежал нож, удерживала одна из собак, вцепившись зубами в предплечье, при этом кисть была совершенно свободна. Псина тянула руку на себя, постоянно трясла мордой, пытаясь порвать препятствие, впрочем, так делали все собаки, пытаясь побыстрей с ним покончить и добраться до вожделенного мяса. Пока пес, что держал его за горло, делал как все, в его голове не могла появиться какая-либо мысль, так как мозги от постоянной встряски не соображали. Но как только Женя замер, пёс стал вести себя спокойно, лишь утробно рыча, удерживать Женю, прижимая к земле. Мозг выдал блестящую идею, что делать дальше. Вывернув кисть с ножом, Женя принялся лихорадочно вертеть её, пытаясь достать лезвием морду животного, удерживающего руку, либо порезать одну из многочисленных лап, что мельтешили вокруг. Собаки не стояли на месте, их было слишком много, и каждая пыталась добраться до него и укусить.
