Литмир - Электронная Библиотека

— Подготовьте мне все, что известно о Болдине, — распорядился генерал, перейдя на «вы» и этим подчеркивая важность поручения. — Круг его знакомств, интересов, привязанностей. Получены фотографии Уразова и его группы. Теперь ясно, она обосновалась в Южной Америке. Адресок не очень точный, но постепенно круг стран, где гостеприимно встретили военных преступников, сужается. Эти фотографии перешлите Сиднею Чинику… И последнее. Надо поработать над вариантом передачи наследства Чиника-старшего. А говоря точнее — кассы «Вещего Олега». Представьте ваши соображения, как лучше ею распорядиться. Узнайте, что считает наиболее подходящим Сидней Чиник. Цель Чиника и Песковского — отыскать след группы Уразова и осесть… неподалеку.

ГЛАВА II

На юго-восточной окраине бывшего английского форта Йорк, там, где начинается широкая, гладкая и прямая, как индейское копье, дорога к Ниагарскому водопаду, высится печальный холм, обсаженный кипарисами, грабами и соснами. В 1814 году здесь из последних сил держал оборону отборный отряд англичан, отбивая атаки американцев.

Британцы гордо отвергли ультиматум о сдаче и положили на поле брани немало вражеских солдат и офицеров, когда же янки все-таки удалось завладеть городом, они, дав волю мстительным страстям, сперва разграбили его, а потом сожгли. На месте канувшего в Лету форта Йорк торопливо, в лад с американским темпом, вырастал город, впоследствии переименованный в Торонто.

Торонто в переводе с индейского значит «место сборищ».

После окончания второй мировой войны это название приобрело второй смысл. К берегам священного, воспетого в индейских сказаниях озера Онтарио начало стекаться отребье войны; специальные эмиссары, уполномоченные правительством Канады, вербовали в лагерях для перемещенных лиц переселенцев.

Среди тех, кто сошел 12 декабря 1946 года с самолета, совершившего трансконтинентальный рейс, был человек с угловатым напряженным лицом и прямыми, будто протянутыми с помощью ватерпаса плечами. Быстро бегавшие глаза выражали нетерпение. Следуя мелким-мелким шагом в зал выдачи багажа, он нервно озирался по сторонам.

Выдержав тяжелый и бесстрастный взгляд пограничного чиновника, подчеркнуто долго сверявшего подлинность фотографии на паспорте, и услышав наконец желанный щелчок на турникете, он облегченно вздохнул, и едва сделал первые шаги гражданина, признанного и принятого Канадой, как услышал:

— Брониславс Григорьевич! Добро пожаловать, нашего полку прибыло! — Широко раскинув руки, к нему приближался грузный человек с бровями, сросшимися на переносице. — Рад приветствовать вас!

— Анисим Ефремович, салфет вашей милости! — Матковскис протянул руку, предупреждая попытку облобызаться. — Имел один надежд видеть здесь Болдина Павла Александровича.

— Заболел Павел Александрович, — скороговоркой произнес Шевцов, — годы, годы… А это мой друг господин Слепокуров Клавдий Иванович, прошу любить и жаловать! — И Шевцов представил гостю невысокого человека с сухим матовым лицом, плотными и полными губами, наполовину скрытыми мягкой смолисто-черной бородой.

— Я знал один Слепокуров, немножко мало похожий на вас. Если моя память не барахло… его поздравлял перед целым строй его превосходительство генерал Власов.

— Было дело, — скромно потупил очи Слепокуров. — Нас поздравлял.

— Клавдий Иванович лично подбил два танка, — не без гордости за своего друга произнес Шевцов.

— Где мы, однако, могли встречаться? — полюбопытствовал Слепокуров, напряженно вглядываясь в лицо нового знакомого.

— Я приезжал к генерал Власов с делегация литовской молодежи. В самой половине сорок второго года. Мы имели привозить скромные подарки. На армия было торжество… присяга новых бранцев. Надо иметь затруднительство, чтобы узнавать вас. Это хорошо? Это плохо?

— Здесь некого опасаться, Брониславс Григорьевич, — произнес Шевцов. — Красным агентам дорога в Канаду заказана, живите спокойно.

— Я не за то приехал — спокойно жить.

— Знаю, знаю, — выговорил Шевцов, открывая дверцы «мустанга» и приглашая Матковскиса занять место рядом. — Наш центр заинтересован в новых силах и новых идеях.

— Идея оставается прежней, слава богу… Плюс новый смысл.

Машина шла, будто едва касаясь шинами ровной, без щербинки ленты асфальта. Матковскис бросил взгляд на спидометр, стрелка уткнулась в цифру «90».

— На счетчике пишется миля или километр?

— Давно не ездили?

— На такая машина первый раз. Миля? Полтораста километров на час. Ого! Мягко идет.

— Вы еще многое здесь узнаете, Брониславс Григорьевич. Завидую вам. Ничего бы не пожалел, чтобы посмотреть на Канаду свежим взглядом. Есть, есть где развернуться в этой стране.

— Что с Болдиным?

— Выбыл на лечение Павел Александрович. А мы уже три дня готовимся. Господин Алпатов звонил, предупреждал нас. Очень почтительно господин Алпатов относится к вам.

— Господин Алпатов? — переспросил недоверчиво Матковскис. — Который, не припоминаю.

— Ничего удивительного. — Слепокуров самодовольно произнес: — Сам обладатель фамилии тоже, должно быть, пока не привык к ней. Это как-никак Уразов Ярослав Степанович. Только сразу и не узнаете его. Его бы и матушка родная не признала теперь.

— Когда обещал делать звонок Ярослав Степанович?

— На неделе.

— Это будет случиться быстро, — небрежно заметил Матковскис. — Догадывается, что я привез.

— Возможно, — поддержал Шевцов. — Просил, чтобы встретили вас как надо. Отель — пять звездочек, высший класс, «Онтарио».

В тот же день, за полночь, в номере Матковскиса раздался звонок из Ла-Пасы.

— Добрый вечер, это Алпатов Петр Петрович.

— Здравствуйте, узнаваю по голосу и по оперативность.

— Как списки?

— Порядок.

— Мой совет, до нашей встречи постарайтесь забыть о них.

— Уже забыл.

— Завтра же нанесите визит в аргентинское посольство. Сеньор Сальвадор Эвангелисте, запомните, пожалуйста, Сальвадор Эвангелисте. Назовете свое имя, и все. Как у вас с наличностью?

— Благодаря господин Шевцов вполне достаточно.

— Ко мне вопросы имеются?

— Где и как увидать Болдина?

— С этим не торопитесь.

— Зачем тогда мне надо было делать такое кружение, Петр Петрович, не проще было бы прямо к вам?

— Во-первых, я хотел, чтобы вы познакомились с господином Шевцовым и его коллегами… А во-вторых, в Европе не было второго господина Эвангелисте, такого предупредительного и сговорчивого. Вот вам и ответ. Я позвоню послезавтра в это же время. До скорой встречи.

ГЛАВА III

Евграф Песковский

«Ганс Ленц отправляется в баню с американским тазиком, английским мылом и сохранившейся еще с довоенных времен мочалкой. Суббота его банный день. Он готовится к нему обстоятельно и торжественно, ибо это его «один маленький праздник…». Ганс убежден, что вода лучше всяких лекарств успокаивает нервы и снимает заботы.

Я тоже жду субботы, банного дня. Завтра в одном из номеров под топчаном будет записка для меня.

Встреча была назначена в загородном парке.

Чиник меня встретил словами:

— Наконец нас с тобой ждет одно общее дело! Что ты думаешь об Америке?

— Любишь головоломки?

— Ничего подобного. Решил с места в карьер.

— Ну продолжай.

— Очень неплохо найти человека, который мог бы выслать приглашение, ну, естественно, и деньги на дорогу. А вот повод… слушай, ты не возражал бы стать наследником?

— Кого, чего?

— Бизнесмена. С тем чтобы самому превратиться со временем в такового… По-моему, у тебя есть все данные: молодой, вызывающий доверие. Шрам, он только придает уважение… Стреляли?

— Нет, память об одном крушении в Белоруссии. Ну давай дальше.

— Итак. Я бы лично без тени сомнения ссудил тебя кредитом. Как ты думаешь, какая побудительная причина могла бы заставить живущего в Америке Юрия Николаевича Чиника пригласить к себе перемещенное лицо по имени Томас и по фамилии Шмидт? Где и при каких обстоятельствах могли бы «твои» родственники встречаться с Чиником-старшим? Когда, в какие годы примерно могли оказать услугу господину Чинику, которую тот не забыл и на которую решил ответить сейчас, после окончания войны? Известно пока только одно, что тебе надо быть там и что там есть мой отец Чиник и, скажем, еще несколько человек, которые тебе в этом деле помогут. Нужно преодоление формальностей. Давай напрягать извилины, управляющие нашей фантазией.

38
{"b":"846736","o":1}