Депутаты райсоветов с активом проводят учет квартир демобилизуемых. Там, где это необходимо, будет сделан ремонт.
Предприятия готовят для демобилизованных и их семей подарки. Обувная фабрика No. 3 шьет 400 пар обуви, а валяльная фабрика - 300 пар валенок для школьников - детей фронтовиков. 200 шапок изготовила меховая фабрика...
"Вечерняя Москва"
Тараскин встретил меня в коридоре и строго предупредил:
- Сегодня в пять часов комсомольское собрание. Отчетно-перевыборное. Ты уже встал на учет?
- Нет. Из райкома еще не переслали мою учетную карточку.
Тараскин был важен и исключительно озабочен:
- Ты позвони в райком, поторопи. Надо активнее включаться в общественную жизнь.- Он придирчиво осмотрел на меня и внушительно добавил: - Это я тебе как член бюро говорю. И на собрание обязательно приходи...
- Хорошо,- сказал я.- А ты у Жеглова отпросился?
- Что значит "отпросился"?! - возмутился Коля - Поставил в известность - и точка! Собрание - важное политическое мероприятие, и Жеглов сам обязан присутствовать...
- А Жеглов комсомолец? - удивился я.
- Конечно! Правда, ему уже двадцать шестой год... Скоро будем его рекомендовать кандидатом партии.
Я как-то и не задумывался над тем, что Жеглову всего на три года больше, чем мне,- почему-то он во всем казался намного опытнее, умнее, старше...
Собрание проходило в актовом зале; и залом-то он считался только по названию - такой он был маленький. Набилось туда народу, как селедок в бочку. Я хотел устроиться у входа на подоконнике, но увидел, что из середины зала мне машет рукой Варя, и стал пробираться к ней ближе; и полз я по чьим-то ногам, спинам, на меня ругались, чертыхали меня по-всякому, толкали и пинали. Наконец я добрался до Вари и устроился рядом с ней - две ее подружки подвинулись, косясь на меня и усмехаясь.
Председатель позвонил в колокольчик и сказал:
- Товарищи! Прошлое наше отчетно-выборное собрание состоялось еще во время Великой Отечественной войны - 20 сентября 1944 года. Многое пережила страна - и мы вместе с нею - за этот год. Об этом подробно доложит докладчик. А сейчас память погибших с прошлого собрания я предлагаю почтить вставанием...
Зал единым махом поднялся, стало тихо, только тяжело дышал кто-то у меня за спиной и гремел звонкий мальчишеский голос председателя:
- Аникин, Багаутдинов, Векшин, Гринберг, Седова, Топорков, Увалов, Яковлев...
Вечная память комсомольцам, павшим с оружием в руках за счастье нашей Родины!
Слово для отчетного доклада получил наш секретарь Степа Захаров белобрысый курчавый опер из ОБХСС. И шум понемногу улегся в зале. Я сидел рядом с Варей, ощущая ее теплое мягкое плечо и поглядывая на нее все время сбоку. Она толкнула меня тихонько локтем - слушай, мол, а не вертись!
Степа хорошо говорил - не по бумажке, а на память, только изредка заглядывая в блокнот, когда ему надо было привести какие-то цифры. Голос у него был громкий, раскатистый, и говорил он с выражением, а не бубнил, и когда ему казалось, что он голосом чего-то не дожал, не разъяснил и не убедил, то он еще рукой махал резко и решительно, будто саблей отсекал этот вопрос.
- ...Больше пятнадцати тысяч килограммов крови дали доноры столичной милиции для воинов Красной Армии,- гремел Степа с трибуны. И сам хлопал в ладоши, и по лицу его было видно, что он так доволен, будто его самого спасли кровью доноров-милиционеров.- И особый низкий поклон нашим дорогим девушкам - комсомолкам-донорам, среди которых я хотел бы назвать Середину, Акимову, Леонтьеву, Рамзину, Попрядухину, Кикоть и многих других, которые сдавали свою кровь по двадцать - тридцать раз!
Зал гремел аплодисментами, я наклонился к Варе и спросил тихонько:
- А ты, Варя, тоже сдавала кровь?
- Семь раз,- смущенно улыбнулась Варя, будто стеснялась того, что вроде Кати Рамзиной не сдала кровь тридцать раз.
Я пожал слегка ее пальцы и шепнул:
- Варюша, а может быть, во мне и твоя кровь течет?..
- ...Исключительно важное значение имело проведение огородной кампании для улучшения продуктового снабжения работников милиции,- взмахивал сразу двумя руками Степа Захаров.- И, безусловно, надо признать, что лучше всех с этим ответственным мероприятием справились сотрудники 78-го отделения милиции, которые на своем огороде в Измайлове накопали по шестнадцать-семнадцать мешков картошки с каждого участка. А работники ОБХСС Калининского района провалили это дело, поскольку у них собрано не более двух-трех мешков...
Степа покритиковал еще немного транспортников, не обеспечивающих своевременный ремонт автомашин, потом сделал остановку, помолчал и сказал негромко:
- К сожалению, не обошлось без ЧП...- И зал, как по команде, затих, а Степа продолжал: - Один из наших... оказался трусом.- Тишина в зале напрягалась до предела.- Выполняя боевое задание, лейтенант Соловьев струсил, предал товарищей...
Зал взорвался возмущенными криками:
- Позор! Подлец!
Девчушка в сержантских погонах, сидевшая перед нами, наклонилась к подруге, громко шепнула ей:
- В засаде они сидели, и он убийцу выпустил, испуга-ался...
А зал гремел:
- Вон из комсомола!
Захаров постучал карандашом по графину, объявил:
- Тихо, товарищи. Персональное дело комсомольца Соловьева будет рассматриваться особо. А сейчас - к повестке...
Он еще говорил о наших задачах, о повышении профессиональной подготовки, укреплении дисциплины, и когда он кончил, то председатель совершенно неожиданно для меня сказал:
- В прениях первое слово предоставляется председателю шефской комиссии бюро комсомола сержанту Синичкиной...
Варя встала, одернула юбку и сказала:
- Товарищи, у меня голос громкий, я буду с места говорить, а то на трибуну не пробраться.- И говорила она действительно очень звонко, отчетливо, и мне пришло в голову, что это только я один такой куль - двух слов на людях связно сказать не могу.
- Пусть на сцену идет! - услышал я выкрик Жеглова и стал его искать глазами, пока не разглядел, что он сидит в президиуме - вторым слева от председателя.
- Пусть с места говорит! - кричали из зала.- А то все время уйдет на хождение туда и обратно!
