Литмир - Электронная Библиотека
Покинутая царская семья. Царское Село – Тобольск – Екатеринбург. 1917—1918 - i_001.jpg

Сергей Марков

Покинутая царская семья. Царское Село – Тобольск – Екатеринбург. 1917—1918

© «Центрполиграф», 2023

* * *

От издательства

Сергей Владимирович Марков – представитель белой эмиграции, монархист, бывший офицер. На Первую мировую войну он пошел добровольцем в 16 лет и роковой 1917 год встретил совсем юным восемнадцатилетним корнетом, но уже с тяжелыми фронтовыми ранениями и Георгиевскими крестами за храбрость.

Сергей Марков служил в Крымском конном полку, шефом которого была императрица Александра Федоровна, заботливо, по-матерински относившаяся к своим офицерам, и в том числе – к «маленькому» Маркову, как она его называла. Бывший корнет сохранил преданность своему «державному шефу» на всю жизнь. Он был одним из немногих офицеров, пытавшихся сделать хоть что-то, чтобы спасти царскую семью, находившуюся после Февральской революции под арестом, даже отправился в Тобольск следом за сосланной императрицей и ее близкими. Увы, наблюдать издалека за арестованными, не имея возможности чем-то помочь, было невыносимо тяжело. А оказать действенную помощь в их освобождении, не подвергая жизнь членов царской семьи опасности, мальчишка-корнет даже с помощью нескольких друзей не сумел.

В 1928 году в Вене вышла книга воспоминаний Сергея Маркова «Покинутая царская семья», в которой он рассказывает обо всем пережитом во время русской революции, о людях из ближайшего окружения царской семьи и о том, как они раскрылись в страшные дни народного бунта, о начинавшейся в России Гражданской войне и о свергнутых венценосцах, которым некому было помочь в последние дни жизни…

«В моей душе и в моем сердце память о царственных узниках и святых страдальцах, брошенных нами в далекой Сибири на произвол судьбы, никогда не умрет!! И скорбные лики их, виденные мною в последний раз в Тобольске, будут мне на всю жизнь укором, что мы, считавшие и пытающиеся ныне считать себя их верноподданными, не так должны были отнестись к ним… Не такой помощи они ждали от нас!.. – писал Сергей Марков. – И мы должны признать, что присяги, данной им на кресте и святом Евангелии, мы не сдержали…»

Покинутая царская семья

Светлой памяти незабвенного шефа родного полка, царицы-страдалицы, ее «маленький» Марков

Приношу свою глубочайшую, искреннюю и сердечную благодарность Анне Александровне Танеевой (Вырубовой), давшей мне возможность исполнить мой священный долг перед их величествами.

Никогда я не забуду широкой отзывчивости и внимания баронессы Веры Германовны Киш, графа А. Ниари-Норман, майора французской службы А. Эрио, графа И. Замойского и господина З. Клаубера, помогавших мне в предварительных работах по подготовке моего труда к печати, светлейшему князю Ярославу Тун-Гогенштейну и графу Эрнсту Тун, без широкой помощи которых моему труду не суждено было бы увидеть свет, – от глубины души русское спасибо!

Автор

Cap d’Ail.

1 апреля нового стиля 1928 года

Предисловие

Сегодня, наконец, я решил разобраться в своих тетрадях, отдельных листках и записках. Часть их написана мною в России, часть за границей. Из этих всех разрозненных страниц, листов и обрывков я хочу составить одно целое, могущее дать представление читателю о переживаниях русского офицера, волею судьбы бывшего свидетелем множества трагических моментов в истории его Родины за эти кошмарные шесть лет.

Тяжела эта задача! Известно, что вообще воспоминания отличаются субъективностью и пристрастностью изложения. Весьма вероятно, не избегну и я этих ошибок на задуманных мной страницах из моей жизни. Я преследую одну цель – исключительную правдивость в изложении пережитого и виденного мной за эти беспредельно тяжелые годы. По понятным причинам мне пришлось некоторые фамилии изменить, другие обозначить начальными буквами, но это не повредит цельности моих воспоминаний. В дни беспримерного гнуснейшего произвола, царящего над моей несчастной Родиной под лозунгом «свободы, равенства и братства», это необходимая и понятная предосторожность!

С сердечной болью обращая свои взоры к пережитому, недавно минувшему, с трепетным благоговением вспоминая о встречах с моим горячо любимым шефом, ее величеством государыней императрицей Александрой Федоровной и ее царственной семьей, я приступаю к своему труду.

Автор

17 февраля 1923 года

Полковая песня

Крымского Конного Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полка, посвященная своему державному шефу и написанная в походе прапорщиком В. Шене и вольноопределяющимся С. Марковым

1914–1915

Декабрь-январь

Лихое племя Чингисхана,
Пришельцы дальней стороны,
Заветам чести и Корана
Мы до сих пор еще верны.
Мы помним все, не забывая,
Как наших славных куйдышей[1],
Великих правнуков Сарая,
На Русь привел Шагин-Гирей.
В союзе тесном наша сила;
И вот, как в прежние века,
Нас Валидэ[2] опять сроднила
Под стягом Крымского полка.
Когда при зареве рассвета,
К труду готовясь в ранний час,
Зовет татарин Магомета,
Творя свой утренний намаз,
Он говорит в молитве жгучей:
«Где ни была бы ты – везде
Тебя хранит пророк могучий,
Господь с тобою, Валидэ!»
Когда у нас под небом Крыма,
Где горизонт зеркальных вод
С лазурной далью слит незримо,
«Штандарт» у мола пристает,
Тогда на радость саклям знойным
Навстречу ялтинской волне
Татары грянут хором стройным:
«Селям алейкум, эйменэ!»[3]
Когда дорогой у откоса
Унылый слышен скрип можар,
Идущих в зелени Фороса
Из Симеиза и Байдар.
И там, где веют дружно ветры,
Где всюду вырос дикий злак,
Уходит в облако Ай-Петри
И рвется к небу Чатыр-Даг.
И, разбегаясь, ярко краски
Скользят от моря к склонам гор,
И льется где-то, точно в сказке,
Крикливых чаек разговор.
Когда на берег полусонный
Лениво смотрит лунный взор
И светит в даль неугомонной
Своей лампадой Ай-Тодор.
И в душной неге аромата,
Где розы пышно расцвели,
При свете розовом заката
Дюльбер виднеется вдали.
Когда уснет Алупка в лени
В цветах глицинии густой
И спит на мраморной ступени
У моря лев сторожевой.
И не играют зыби даже
На море Черном, без конца —
Тогда не дремлет только стража
У Ливадийского дворца!
Так время шло: и мирно речи
В кругу веселых куйдышей,
Не предвещая близость сечи,
Лились у дружеских огней.
Хвалясь без удержу, тогда-то,
Народ, пытающий судьбу,
Стальными звуками набата
Россию вызвал на борьбу.
И, в путь далекий собираясь
От жутких высей Крымских скал,
Мы говорили расставаясь:
«Сулухненхал! Сулухненхал!»[4]
Забиты двери в минарете,
И он затих теперь один,
За нашим строем из мечети
Ушли мулла и муэдзин.
Любимцы славы, удалые
На бой расходятся полки.
Вперед! Наездники Батыя,
Издавна меткие стрелки!
Вперед! Наш полк за Русь Святую,
Вперед! За батюшку царя,
Вперед! За Валидэ родную,
Молитву Господу творя!!
Стучат лихих коней подковы,
Трубит атаку Ибрагим —
Мы до последнего готовы
Костьми полечь… но победим!!!
вернуться

1

Куйдыш – земляк, товарищ (тат.). (Примеч. авт.)

вернуться

2

Валидэ – мать народов (тат.); так крымские татары называли государыню. (Примеч. авт.)

вернуться

3

Здравствуй, дорогая! (тат.) (Примеч. авт.)

вернуться

4

Прощайте! Прощайте! (тат.) (Примеч. авт.)

1
{"b":"845119","o":1}