– Это очень хорошо, – сказал Харон вежливо.
– А что для этого нужно? – Мирон снова перевел взгляд на Цербера.
Цербер вопрос проигнорировал.
– Уточняю: есть какой-то способ вернуть тебе прежние формы?
Цербер мигнул утвердительно и даже несколько раз энергично кивнул.
– Способ есть, – перевел Мирон для Харона. – Вот только как понять, что это за способ?
– Спроси его… – Харон мотнул головой, – Нет, я сам. – Он смотрел в ту сторону, где стоял Цербер. – Этот способ как-то связан с ошейником?
Цербер не просто ответил, Цербер подошел к Харону и ткнулся башкой ему в бок. Харон пошатнулся, сделал глубокий вдох, с изумлением посмотрел на Мирона, спросил восторженным шепотом:
– Он меня сейчас коснулся?
– Он тебя сейчас боднул. Как самочувствие?
– Хорошо. – Харон выглядел почти счастливым.
– Хорошо? Обычно от его прикосновений как раз делается нехорошо. – Мирон поскреб начавший зудеть шрам.
– Все нормально. Ощущения, конечно, странные. – Харон вытянул вперед руку, ладонью вниз, и Цербер поднырнул черепушкой под протянутую ладонь. – Вот опять. Я же прав?
Мирон кивнул, сказал с легкой завистью:
– У вас с ним, похоже, полное взаимопонимание.
Цербер вынырнул из-под ладони Харона, трижды мигнул, но не зло, а задиристо.
Харон растерянно посмотрел на свою руку, а потом спросил:
– Валерия как-то связана с тобой?
Цербер ткнул его башкой в бедро один раз. Похоже, у этих двоих только что выработался свой собственный способ коммуникации.
– Это означает «да», – пояснил Мирон. – Если дотронется дважды, это будет означать «нет». Если толкнет трижды, это «сам дурак».
– Думаю, мы остановимся на двух первых вариантах, – сказал Харон очень серьезным тоном.
– Ох, не зарекайся. – Мирон покачал головой, а потом спросил: – Цербер, Лера твоя хозяйка?
Цербер мигнул утвердительно. Собственно, ничего неожиданного, но все равно очень интересно.
– Значит, она из рода Бартане?
Цербер кивнул.
– Выходит, дворянских кровей наша Лера, – сказал Мирон задумчиво и тут же спросил: – Может я тоже из каких-нибудь венгерских князей?
Цербер мигнул трижды, а Харон саркастически усмехнулся, словно понял, каким был ответ.
– Ясно, куда уж нам!
Мирон не обиделся, он обдумывал следующий вопрос. Цербер и Харон терпеливо ждали.
– Ей можно как-то помочь? – спросил он.
Цербер мигнул утвердительно, и дышать вдруг сразу стало легко. Мирон и не думал, что до этого было тяжело, что грудь придавливала невидимая, но увесистая плита.
– Можно вывести ее из комы?
Цербер мигнул, но уже после неуверенной, полной раздумий паузы.
– А… как? – Мирон знал, что вопрос дурацкий, что призрачный пес не сумеет на него ответить, но не знал, как сформулировать то, что волновало его сейчас больше всего.
Цербер ничего не ответил, даже не мигнул. Он улегся на дорожке, положил черепушку на передние лапы. А может, просто он и сам не знал, как это сделать.
– Хорошо, – Мирон вздохнул. – Тогда другой вопрос. Ты ведь знаешь о существовании вампиров?
Вместо ответа Цербер выразительно клацнул челюстями.
– Они могут тебя видеть?
Утвердительное мигание в ответ.
– Ты можешь причинить им вред?
Ответом ему стала сначала одна красная вспышка, потом почти сразу же еще две.
– Это ни да, ни нет? То есть, навредить можешь, но не сильно?
Цербер кивнул.
– Потому что ты призрак?
Еще один кивок.
– А если бы ты был в полной комплектации, смог бы?
Цербер снова кивнул, нервно дернул хвостом.
– Но для этого тебе нужен ошейник?
Еще один кивок в ответ.
– Ему нужен ошейник. – Мирон посмотрел на Харона.
– Ошейник в хранилище, – сказал тот.
– Я достану!
На самом деле, прикасаться к серебряному ошейнику совсем не хотелось, но если это нужно для дела, то деваться некуда. И Ба ошейник просто так не отдаст, учинит допрос с пристрастием. А что он ей может сказать? Знаешь, Ба, я тут познакомился с милым призраком дохлой собачки, и ему очень нужен его ошейник? Ба – женщина прогрессивная, но не до такой же степени! Значит, придется действовать без спроса. Нехорошо, конечно, но что делать? И с Лерой нужно что-то решать…
– Леру нужно забирать из этого заповедника, – сказал он вслух.
– Это не так просто сделать. – Харон покачал головой. – Я приложил столько усилий, чтобы она оказалась здесь, что могут возникнуть вопросы. Опять же, юридические моменты… Мы не являемся ни ее законными представителями, ни ее опекунами. Перевод осуществлялся с ведома и с посредничеством администрации больницы.
– То есть, ты хочешь сказать, что мы не сможем забрать ее обратно?
– Обратно – это куда? В больницу?
– В больницу ее не пустит Горовой. Это тот еще упырь, уж прости за сравнение. В лучшем случае, переправит ее в Веселовку. А Веселовка – это филиал ада на земле, если ты не знал.
– В больнице тоже небезопасно. – Харон думал о чем-то своем, отвечал механически.
– А здесь? – спросил Мирон с досадой. – Здесь, между прочим, шастает первородная тварь Астра. Кто помешает ей перегрызть Лере горло в перерывах между СПА-процедурами и массажем?
Лежавший на земле Цербер вдруг поднялся на лапы, встал перед Мироном. Красное пламя в его глазницах полыхало решительно и ярко.
– Что? – спросил Мирон. – Ты можешь ее защитить?
Пламя угасло, а потом вспыхнуло одиночной вспышкой.
– Уверен?
Еще одна вспышка.
– И Астра не сможет ей навредить?
Цербер кивнул.
– Он говорит, что может обеспечить Лере надежную защиту, – перевел Мирон для Харона.
– Он уже делал это раньше. – Голос Харона звучал ровно, но в словах его Мирону почудилась тень едва ли не благоговения. Цербер согласно мигнул. – Астра была здесь все эти дни, но не смогла навредить твоей… подруге.
Цербер снова согласно кивнул, а потом для надежности еще и боднул Харона в бок.
– Видишь, он подтверждает мои слова. – Тонких губ Харона коснулась едва заметная улыбка. – Он охраняет женщин рода на протяжении многих веков.
– Как минимум одна из этих женщин плохо кончила, – сказал Мирон мрачно. – Ты же у нас силен в истории. Помнишь, что стало с первой хозяйкой этой чудесной усадьбы? Вот именно! Ее убили!
Цербер, до этого спокойно стоявший между ним и Хароном, вдруг ощерился. Шкура на его загривке пошла волной и ощетинилась черными иглами, а в глазницах полыхнуло самое настоящее адское пламя. Что это было: злость или горечь? Мирону подумалось, что и то, и другое сразу.
– Прости, – сказал он примирительно и даже протянул вперед руку, мысленно готовясь к легкому разряду тока. Или не легкому, если судить по состоянию Цербера. – Я не хотел делать тебе больно. Прости, дружище!
Черные иглы сложились вдоль хребта, длинных хвост еще несколько раз нервно дернулся и обвился вокруг задних лап Цербера, адское пламя не угасло, но сделалось чуть тише. А потом Цербер мигнул, принимая извинения.
– Тогда ты спас кого-то другого. – Харон смотрел в ту сторону, где стоял призрачный пес. – Это был ребенок. Девочка, да? Если бы не было девочки, не было сейчас всего этого. – Он махнул тростью, рассекая клочья тумана. – Твоя прежняя хозяйка пожертвовала своей жизнью ради спасения своего ребенка. Я ведь прав?
Цербер медленно подошел к Харону, встал на задние лапы, а передние положил ему на плечи. Харон улыбнулся.
– Я прав. И ты сделаешь все, чтобы защитить Леру.
Цербер опустился на задние лапы и просто боднул Харона в грудь.
– Переформулирую вопрос, – сказал Мирон с мрачной решимостью. – Я знаю, что ты сделаешь все, чтобы ее защитить. Скажи, ты сможешь защитить ее от Астры?
Он ожидал очередной вспышки гнева, но Цербер просто однократно мигнул в ответ. И кто он вообще такой, чтобы сомневаться в возможностях мифической твари, которая, наверное, и создана-то была исключительно для защиты девочек Бартане? Проблема лишь в том, что одна из этих девочек Мирону небезразлична настолько, что он готов сомневаться и задавать неудобные вопросы.