Фольмару такое предложение было весьма приятно, он воспользовался им на другой же день. Лицо Луизы имело в глазах его особенную прелесть. Лекарь, который заслуживает, чтобы мы называли его доктором, сидел в углу и делал свои наблюдения. Он заметил, что всякий раз, когда Фольмар устремлял глаза свои на Луизу, она выходила из своего задумчивого уныния; на щеках ее показывался румянец, лицо ее оживлялось, а глаза блистали необыкновенным блеском.

«Хороший знак, – подумал он. – Желаю теперь испытать, какое действие иметь будет имя Иосифа!»

И опыт сделан был в тот же вечер. Фольмар принес прекрасный букет цветов и положил его на окно, подле которого сидела Луиза. Она совсем не обратила на него внимания.

– Где взял ты эти цветы, Иосиф? – спросил отец у Φольмара.

При этом имени Луиза быстро взглянула на молодого человека и долго смотрела на него с беспокойством; глаза ее мало-помалу наполнялись слезами, которые, наконец, покатились по щекам ее крупными каплями. Она сняла с окна цветы; приложила их к сердцу; потом начала целовать и несколько раз сказала:

– О, друг мой, Иосиф!

Добрый отец пожал руку доктора и едва не бросился на шею к Фольмару: то было первым знаком чувствительности в Луизе после ужасной ее потери.

Отец рассказывал, что Луиза прежде своего сумасшествия прекрасно играла на фортепиано; и на другое утро явилось в комнате ее фортепиано, купленное Фольмаром. Увидев его, она взяла стул, села, и пальцы ее побежали по клавишам, но они производили одни расстроенные звуки. Луиза встала; на лице ее изобразилось унылое неудовольствие. Фольмар, севши на ее место, начал с большею выразительностию играть богемские песни, которые могли возбудить некоторые милые воспоминания в душе Луизы. Она слушала с великим вниманием, облокотясь на стул, и вздыхала. Фольмар заиграл народную песню, которую она тысячу раз слыхала в горах Богемских; слезы побежали из глаз ее ручьями.

Прошло несколько времени – многие счастливые признаки выздоровления возобновляли уже надежду в родительском сердце. Однажды Фольмар приходит в обыкновенное время к своим соседям; он весьма удивился, нашедши Луизу одну. Она погружена была в глубокую задумчивость, но, увидя Фольмара, вдруг воскликнула:

– Иосиф, Иосиф, это ты!

И протянула к нему руки.

Вне себя от восхищения, молодой человек прижимает ее к сердцу, называет нежнейшими именами; уста их встретились… Пламень электрический не может действовать быстрее, облако, затмевавшее рассудок Луизы, исчезло. Она взглянула на Иосифа и покраснела.

– Нет, ты не Иосиф, – сказала она. – Не тот Иосиф, которого убили перед моими глазами, но ты всегда будешь утешителем Луизы!

В эту минуту входит отец; он видит Луизу в объятиях Фольмара.

– Да благословит Всевышний союз ваш, дети мои, – сказал он. – Провидение послало Фольмара в этот дом, чтобы положить конец нашим страданиям. Доктор, – прибавил он, – вы очень искусны в своем деле. Но этот молодой человек, не обещав ничего, сделал гораздо более, нежели вы.

Луиза не позабыла своего первого Иосифа, но второго не отдаст она ни за какие сокровища мира.