– В детстве ты была не самым привлекательным ребенком, не правда ли? – тихо поинтересовалась Ди. – Маленькая девочка с большими синими глазами на излишне худом лице. И наверняка родители говорили тебе, что еще пара лет – и ты превратишься в прекрасную деру, которую полюбит достойный мужчина.
Хейди, не моргая, смотрела на Ди.
– Но после того, как какой-то пьяный мудак над тобой едва не надругался, чуда не произошло. Годы шли, а гадкий утенок в прекрасного лебедя так и не превратился.
– В сказке утенка звали «худым», а не гадким, – поправила Рубин.
– В моем мире он был «гадким», – шикнула Ди. – Но это неважно. Твои родители, Хейди, волхвы, что тебя лечили, твое окружение, даже твой муж – никто не заметил, что ты изменяешь свое лицо с помощью дара наводить на себя морок. Не спорю: распознать иллюзиониста среди повелителей маны – та еще задачка! Ведь тот, кто наводит морок, сам является живой и постоянно активной юни изменений. Ты, Хейди, это ходячая юни изменений, которая обманывает всех вокруг, но прежде всего, саму себя. Из-за ужаса, который ты пережила в детстве, твой разум защищает тело от опасности насилия над ним. И делает это так, как умеет. Некрасивую деву среди красивых не заметят. И вряд ли станут домогаться, не так ли?
– Хотите сказать, что на самом деле я выгляжу по-другому? – еле шевеля губами, спросила Хейди.
– Да, – закивала Ди.
– То есть, – Хейди сглотнула, – мой муж все эти годы любил фальшивку?
Ди поморщилась, но признала:
– Да.
Хейди прижала руки к щекам и потерла кожу.
– Я выгляжу не так, как привыкла? Не так, какой видел меня муж? И когда это изменится и мое лицо… настоящее лицо вернется на место, даже муж меня не узнает? Я буду для него другим человеком? Какой-то дерой, очень похоже на его покойную жену Хейди?
– Я не знаю, как отреагирует твой муж на то, что настоящее лицо его жены несколько другое, – честно ответила Ди. – Но это серьезный обман, дорогая. И пусть ты невольно допустила его, но все же такая правда не может не ранить.
Хейди отвела взгляд в сторону и застыла.
– Я с трудом управляю своим даром, – взяла слово Рубин. – Но все же кое-что у меня получается.
– Неслабое «кое-что»! – хмыкнула Ди.
– Умолкни, – ощетинилась Рубин. – Хейди, когда Ордерион сказал мне, что я обладаю неким даром, веры его словам во мне не было. Но детали, на которые он указал, подсказывали, что со мной что-то не так. Я никогда долго не болела. День, от силы два – и снова играла с Сапфир и Изумруд – своими сестрами. Но когда болели они – становилось страшно. Сапфир едва не умерла от лихорадки в тринадцать. А Изумруд, самая младшая, поранила бедро в шесть лет и рана почернела! Волхвы собирались ногу отнять, но все обошлось. Я никогда прежде не задумывалась, почему меня эти беды миновали. Ведь я не раз резала пальцы, ранила стопы и подхватывала лихорадку зимой. Теперь я знаю ответ: мой дар лечил меня, пока я спала. Сейчас мы с Ди говорим тебе, что у тебя тоже есть некий дар. Он изменяет твое лицо. Ты можешь продолжать обманывать себя и окружающих. Но рано или поздно злой рок настигнет тебя так же, как настиг меня. Вспомни, что ты говорила мне о скалах. Лучше быть готовой к удару, чем разбиться в неведении. Ты сильна духом, Хейди. И не возвращаешься к мужу, потому что желаешь изменить свою жизнь. Так воспользуйся шансом и сделай это! Овладей даром, который подарили тебе боги. Я не отвернусь от тебя из-за того, что твое лицо на самом деле другое. И сохраню этот секрет ото всех. Даю слово.
– Рубин права, – Ди присела на кровать. – Ехать тебе некуда. Даже если муж с радостью примет тебя в объятия, от Луара ты никуда не спрячешься. И от его милой женушки тоже. Галлахер и Ордерион в любой момент могут остаться на улице без ничего. И ты, – Ди указала на нее пальцем, – это понимаешь. А у Рубин есть о-о-очень богатый родитель. И за нее он даст нам много седоулов. Я поделюсь с тобой. И Рубин, конечно же. – Ди улыбнулась ей. – И вы заживете своей жизнью где-нибудь подальше от людских глаз. Кто знает, – пожало плечами существо, – возможно, отправитесь в странствие по соседним королевствам? С седоулами в карманах у вас появится выбор.
– А может, Рубин захочет вернуться к отцу? – спросила Хейди, бегая взглядом от Ди к Рубин и обратно.
– Не захочу, – ответила Рубин. – Мы поможем Ди спасти наш мир. А потом я точно покину Турем, чтобы никогда в него не возвращаться.
– А как же Ордерион? – не поняла Хейди.
– А как же Галлахер? – тут же спросила ее Рубин, и Хейди отвернулась.
– Ты сама понимаешь, что к Галлахеру я больше не вернусь, – прошептала она. – Слишком много причин для этого. Он меня не знает, как и сама я не знаю себя. И всегда будет зависть от отца. А я не желаю с этой семьей иметь ничего общего.
– Так почему считаешь, что я желаю? – повысила тон Рубин. – Мне их радушного приема вполне хватило!
– Ордериону, в отличие от Галлахера, нечего терять. – Хейди повернулась к ней. – Он может навсегда покинуть Инайю с тобой и больше не возвращаться.
– Со мной. – Рубин хмыкнула. – С Ди, ты хотела сказать.
– При чем здесь я? – удивилось существо.
– У тебя мое тело, – с горечью прошептала Рубин. – Красивое тело, к которому он питает мужской интерес. А к этому, – она погладила испещренную маной руку, – он не испытывает ничего.
– Рубин, тебе не стоит так говорить, – в укор произнесла Хейди. – Ты несправедлива к Ордериону! Уверена, он не откажется от тебя из-за того, что ты немного… – Хейди вяло повела плечами, – изменилась…
– Тем не менее ты уверена, что Галлахер не сможет принять тебя в другом облике.
– Здесь иное, – покачала головой Хейди. – Я не знаю, как выгляжу на самом деле. А он женился на мне такой. – Она указала на свое лицо.
– Ты в другой ипостаси похожа на себя нынешнюю. Только красивее. Лучший вариант самой себя! – Рубин смотрела на сникшую Хейди. – А я пугаю людей и знаю об этом. За глаза они называют меня «чудищем» и «страшилой». А в глаза не могут этого сказать, потому что боятся. В отличие от тебя, я – вдова. Ордерион не клялся мне в вечной любви в храме богов. Он вообще никогда не говорил, что испытывает ко мне что-нибудь, кроме страсти и желания обладания. «Моя» – гордо повторял он. Но я не его. И ему не принадлежу. Я – сама по себе. Дева, которая желает жить так, как хочется ей.
– Вот с этого начинается эмансипация, – вздохнула Ди.
– Ты надоела сыпать своими странными словами! – шикнула на нее Рубин.
– Дамы, я скажу вам правду в глаза один раз и повторять ее не стану. Ты, – существо указало на Рубин, – боишься, что Ордерион тебя никогда не любил и, увидев в этом обличье, скривит лицо, желая поразвлечься со мной – твоей копией. А ты, – палец Ди переместился на Хейди, – опасаешься, что любви твоего мужа недостаточно для того, чтобы он отказался от наследования трона и бросил Инайю ради тебя. Поэтому вы, дорогие мои, так ловко цепляетесь за идею мне помочь и охраняете вход, пока я обчищаю лавки.
– Мы желаем спасти наш мир! – Рубин вскинула подбородок.
– Я озвучила правду. На этом с препираниями закончили. Ложитесь спать! Подъем в три: до пяти мы должны вынести товары и уехать.
Хейди с Рубин переглянулись. Обе рассчитывали проспать до утра и ничего не воровать.
***
Рубин проснулась от бормотания на соседней койке. Уже третий день кряду Хейди по ночам пыталась овладеть даром и увидеть свое настоящее лицо. Она зажигала лампу, брала зеркало и долго смотрела на отражение, тихо повторяя: «Покажи мне настоящую себя».
Слушай это Рубин одну ночь подряд – махнула бы рукой. Но третью, когда за две предыдущие никто толком не выспался? И Хейди вместо того, чтобы не мешать, вновь принялась за свое.
Рубин поерзала под одеялом и села.
– Хейди, ложись спать, – отчеканила она.
– Лягу. Позже, – пробубнила принцесса.
– Упражнения с зеркалом тебе не помогают! – повысила тон Рубин. – Смирись с этим и найди другой способ овладеть даром!